— Сегодня в Академии учебный день. Или вы думали профилонить?
Я остановилась, почувствовав как открылся рот.
— Адептка Громова вы, что язык проглотили?
— Я… Я… Дарел, что происходит?
— Как сказал Ректор, теперь ты будешь обучается ещё и на моем факультете. А так как боевик должен быть вынослив в первую очередь, с сегодняшнего дня, ты начинаешь тренироваться.
— И как мне к вам обращаться?
— Ну мы же не в Академии!
Я вздохнула.
— Но тренировка не отменяется.
Добил. Вот честное слово, добил.
— Догоняй! — услышала я от удаляющегося дракона.
— Черти лохматые! — выругалась я, вспомнив бабушку. Она этим ругательством алкашей с лавочки под ее забором, прогоняла.
А, что я? Я ничего! Побежала в общем. Не дай бог отстану, потеряюсь ещё, и выкрадет меня какой нибудь оголодавший дракон.
Не знаю как далеко мы забежали, но бежали часа два не меньше. Да так бодренько, что коня на ходу остановить можно. Зуб даю.
— Достаточно! — услышала я, но не успела затормозить, и врезалась в грудь Дарела, сбив его с ног. Сама упала сверху. — Демоны бездны, Оливия!
Наши глаза встретились. Сердце учащённо забилось в груди. Дышать стало трудно. Казалось я даже не моргала.
Я даже не поняла, в какой момент наши губы слились в поцелуе. В страстном, жаждущем, взаимном поцелуе.
Мы покатились по траве. Остановившись, Дарел оторвался от моих губ приподнимаясь.
— Извини! — он склонился с меня и встал.
Я села.
— Это ты меня извини!
Дракон подал мне руку, помогая поднятся. Поднялась. Обтрусилась.
— Возле тех деревьев, сделаем привал. — указал на два единственных дерева, километрах в двух от нас, Дарел.
Я кивнула, и побрела вслед за драконом. Он шёл впереди. Широкоплечий, мускулистый. Кротко подстриженные волосы развевались на ветру.
Меня как громом ударило. Настолько неожиданно пришло осознание.
— Это ты…ты…
Дарел повернулся, и не понимающе посмотрел на меня.
— Твои сны я видела! — произнесла почти слышно.
— Оливия…
— Молчи. — перебила его я. — Вот почему ты разозлился, когда я рассказала о своих снах!
— Оливия, ты бредишь!
— Неужели? — я быстро подошла и разорвала рубашку у него на груди, слева был длинный шрам. — А как ты объяснишь это?
— Оливия!
— Я тебе доверилась, а ты… Ты… — я толкнула его в грудь.
— Оливия!
— Почему? Почему ты ничего не сказал?
Я снова толкнула его.
— Оливия! Я…
Я взглянула на него, и рванула к деревьям. Бежала как можно быстрее, а слезы обжигали глаза.
Как он мог промолчать? Как?
Добежав до первого дерева, упала на колени. Мне было больно, обидно. И я не могла понять почему. Я знаю этого человека несколько дней. Мы не друзья. Он декан, я адептка. Отчего же мне так больно.
Я вытерла слезы.
— Оливия! — услышала у себя за спиной.
Я поднялась. Шмыгнула носом. Глубоко вздохнула.
— Я не хотел тебя обидеть. Ты вообще не должна была видеть эти сны.
— Но я их увидела! И рассказала вам об этом.
Я так и стояла к нему спиной, когда он положил руки мне на плечи.
— Лив… Ты…
— Адептка Громова, лорд Ан Грон. — перебила я, и сбросила его руки.
— Оливия, зачем ты так?
— Вы Декан Боевиков, я обычная адептка. Бескрылая фея. Попаданка из книжек фентези. Я ни кто в этом мире.
— Не говори так!
— Как так? Как? Меня притащили в этот мир. Оторвали от семьи, от друзей. А у меня там жених, между прочим, остался. А здесь? Что есть у меня здесь? Сначала старшекурсник объявляет мне войну, и пакостит каждый день. Потом эти древние руны. Зачисление ещё на один факультет, а мне бы со своим разобраться. Потом отправляют к толкователю, вместе с деканом. И все это за несколько дней. Одна радость была, заказанные сны на суженного. И тут засада! Сны то, и не мои вовсе!
Слезы опять покатились по щекам, обжигая. Да, что со мной? Я так с папиных похорон не ревела! А ещё я злилась. Это была разрывающая душу злость.
— Оливия! — Дарел развернул меня и прижал к груди, я услышала скрип его зубов. — Я не хотел тебя обидеть.
— Я не обижаюсь. Я злюсь… Хотя нет, и обижаюсь тоже. Но больше злюсь.
— Почему ты злишься?
— Не знаю. Не понимаю. — всхлыпывала я.
— Зато я знаю, и понимаю. — спокойно сказал он.
— Знаешь? — я посмотрела на него.
— Да, знаю. Это не твоя злость, а моя.
— Как это?
— Ментал, Оливия! Ты чувствуешь мою злость.
— Ты злишься? На меня?
— Нет! На себя.
— На себя? Почему?