— Спасибо тебе!
Она чуть отошла от дома и увидела, как окна словно закрыты светящейся пленкой, через которую невозможно заглянуть во внутрь.
Виктория оказалась права. Примерно через месяц объявился дядя Грэгори. Он был разъярен и со всей силы стучал в калитку, тряс ее руками, требуя открыть и шипел, когда шипы розы кололи его до крови. Первой к нему вышла Дороти, которая по дороге схватила кочергу и размахивала ею, пока торопилась к калитке. Вика тоже поспешила за нянюшкой, чтобы предотвратить кровопролитие.
— А ну-ка быстро открывай, тварь такая! — кричал дядюшка, дергая калитку, не оставляя попыток ее открыть.
— Да как ты посмел явиться сюда? — кричала на него Дороти. — Испортил жизнь девочке и что-то еще хочешь? Я вот сейчас тебе башку проломлю, гад ты такой!
— Дороти, успокойся, — подошла к ней Вика, положила ей на плечо руку. — Дядюшка сейчас нам поведает, что привело его сюда. И не будет устраивать здесь цирк. Не так ли, дядюшка?
— А ну быстро открывай калитку, мерзавка, — ярился Грэгори. — Ты сейчас же напишешь мне бумагу на управление этим домом.
— С чего бы это? — Вика сделала удивленное лицо, что еще больше разозлило Грэгори.
— С того, что я твой дядя и имею право опекуна! И я получил титул, а ты никто, нищенка!
— Да вот на тебе, — Дороти свернула фигу и показала ее мужчине.
— Дороти, успокойся, я сама объясню дяде, какие права он имеет.
Она отодвинула женщину подальше от калитки.
— Вот что, дядя. Говорю первый и последний раз. Во-первых, это дом моего отца, остался лично мне после его смерти. В магистерии оформлены все мои права на этот дом. И никакого отношения ты к нему не имеешь. Во-вторых, я сейчас самостоятельная женщина и ни в каких опекунах не нуждаюсь. В-третьих, мне дарован титул виконтессы. Такой же, как и у тебя, дорогой дядюшка, — в последние слова она вложила всю свою неприязнь. — Так что советую убраться отсюда и никогда больше не появляться на пороге моего дома. Если ты не послушаешься меня, очень сильно пожалеешь. Я никогда не прощу, как ты разбазарил мамино наследство, как уничтожил все то, чего добился мой дед, как продал меня герцогу, как отрекся от меня там в церкви, пожелав никогда не видеть меня. Проваливай отсюда!
Мужчина стоял с ошалевшим лицом, не верил в то, что слышал. Если бы можно было, он сейчас задушил бы эту мелкую мерзавку, которая отказалась подчиниться его приказу. И расправился бы с этой старой клюкой, которая всегда вставала против всех его сделок, ругалась и требовала прекратить продавать наследство Эмилии.
Он давно проиграл все деньги, которые получил от герцога, только успел купить дом в прибрежном городе Бермене, надеясь заняться торговлей. Но его тяга к игре лишила его всех денег. Тогда он подписал купчую на дом, принадлежащий Виктории, когда проиграл тридцать золотых барону Харрингтону. Но тот вернулся и отобрал у Грэгори его дом, выставив на улицу ни с чем. Он ехал в Лардан с мыслью заставить племянницу написать доверенность на управление всем ее имуществом. Но эта девица стояла перед ним сейчас, отказалась пустить его в дом, а еще оказалось, что они с ней равны в титулах. Закон был на ее стороне.
Грэгори Синклер ничего не стал говорить, а бросил последний уничтожающий взгляд на женщин и ушел. Пока он добирался до дешевого трактира, в котором остановился вчера на ночь, уже знал как получить этот дом. У Виктории нет никаких родственников, кроме него, а о Дороти вообще не стоит и думать. Простая женщина, пришедшая в дом к его отцу проситься на работу и жившая с Викторией из его жалости, когда он полностью завладел имуществом своей покойной сестры.
— Вики, дорогая, ты не знаешь, что Грэгори будет делать? — спросила Дороти, когда они вернулись в дом.
— Знаю, — ответила она. — Будет пытаться завладеть домом. Даже путем нашего физического устранения. Законным путем ему это не сделать. Поэтому будем ждать от него всякой подлости. Все это было написано у него на лице.
— Ой, да как же это? Неужели он опустится до такого? Он был подлецом, но чтобы на столько?
— Дороти, дорогая, в моем мире убивали и за меньшее. А тут целый дом в столице. Тем более, он «продал» его уже кому-то за тридцать золотых. Думаю, что тот барон не оставил этот обман просто так, поэтому дядя и появился здесь, чтобы забрать у нас последнее.
Дороти тихо охала и вытирала слезы. А Вика обратилась к Дому.
— Дом, милый Дом! Скажи, ты сможешь защитить нас от Грэгори?
Теплый ветерок погладил ее по голове.
— Спасибо тебе, милый Дом.