За этими равными, беспокойными мыслями я не заметила, как погрузилась в тревожный сон. Который прерывался ещё несколько раз за ночь, чтобы прислушаться к тишине, словно я надеялась различить через всё расстояние до дивана чужое мерное дыхание.
4. (Не) доброе утро
Мне снилось, как её имел под одеялом лощёный тип с зализанными волосами. Строго по расписанию карманного календарика, раз в месяц. Водил её в музей и целовал в щёчку, дарил охерительные букеты, жрал испечённые её руками булочки и никогда не топтал полы в её доме. Ведь малышке двадцать пять, она хороша как хренова вампирша из киношки для подростков, и совершенно точно привыкла получать лучшее от жизни. Ночью я просыпался дважды: один раз проверял, что никто не толчётся под окнами, а во второй всё же не выдержал и притащил из кухни нож, положив его под диванную подушку. Отцовский так и остался потерян где-то на чёрной земле. Той, на которую мне больше нельзя ступать.
Не только кружащий в слишком уютном доме аромат корицы и женских духов не давал уснуть. И даже не дёргающие привычной болью ссадины на лице и костяшках. Но и понимание, в какой жопе я на этот раз, ещё и не один. Пусть Софи и не сознавала серьёзности ситуации, но мне можно не рассказывать, насколько важно станет для Фредди исполнить все угрозы. Он раненый и униженный зверь, которому нужно мясо определённого сорта. Последним поверхностным сном, продолжая сжимать под жёсткой подушкой деревянную рукоять, стали беспорядочные и кровавые картинки с распластанной на земле Софи, превращённой в месиво. Я помнил, как выглядела проститутка, в прошлом году чем-то не угодившая Фредди и его дружкам: фотки с тем, что от неё осталось, долго гуляли контрабандой по Блэксайду как предупреждение. Сейчас вместо лица той шлюхи воображение нарисовало лисью мордашку Софи, будто собственный кошмар хотел раздолбать мою звенящую башку как орех. Нет, нет, нет…
Сладкий смрад трупа смешался с чем-то фруктовым, картинка медленно меркла, заменяясь довольной рожей Фредди. Он занёс кулак, будто хотел меня ударить, и я уже было приготовился к боли, но вместо неё ощутил нежное, порхающее касание к волосам.
Рывок, бездумно, не дыша, вскинув нож. Грохот падения, тепло.
– Джей! Джей, это я! – ворвался в сон звонкий голос, которого там не могло быть.
– Софи? – хрипло прошептал я, только сейчас открыв глаза и обомлев.
Моргнул, с накатывающим ужасом осознавая, где нахожусь и что делаю: нож у тонкой шеи, застывшая во взгляде влага, бешеный пульс насмерть перепуганной девчонки, прижатой к полу моим собственным телом. Блядь. Откуда ей знать, что даже когда я сплю – инстинкты готовы реагировать быстрей, чем включится голова?
Какого хрена она вообще ко мне полезла?! Шок от самого себя смешался со злостью на эту идиотку, которая словно специально подставляла себя под удар уже в который раз. И прежде, чем отбросить в сторону нож, я прошипел сквозь стиснутые зубы:
– Никогда ко мне так не подкрадывайся, Аттвуд. Для твоего же блага.
Сталь брякнула о паркет, но облегчения это не принесло. Софи испуганно шмыгнула носом, а я как полный дебил не мог вернуть контроль своему телу, так тесно соприкоснувшимся с её. Чёрт, да у неё же слёзы в глазах: наверняка ударил её затылком об пол, когда ринулся вперёд. Стоп. Она что… смотрела, как я сплю? Касалась меня? Маньячка.
– Х-хорошо. Я поняла, – наконец, выдавила Софи, слегка поёрзав, и нет, лучше бы она этого не делала. Сладкий ненавязчивый запах от её мокрых волос будто залез под кожу и помчал с новым ударом пульса прямиком в пах.
Я тяжело выдохнул, а затем резко оторвался от неё и сел на пол, обхватив свои колени. Раздражение не уходило, но теперь мне хотелось от души стукнуть себя. За то, что снова причинил ей боль, и за то, что тело предательски отозвалось на тепло Софи, скручивая пульсацию напряжения в джинсах. Ещё этого не хватало. С прищуром посмотрев на так и лежащую в позе бессильно распластанной звёзды девчонку, я нервно сглотнул: короткие шорты открывали кожу бёдер, а в глазах отражалось синее пламя жажды мести. Упс. Кажется, я её знатно разозлил своей выходкой. Торопливо пробормотал, потирая переносицу, дабы окончательно проснуться и убедиться в реальности происходящего дурдома: