Раз уж придётся ошиваться с ней в четырёх стенах как минимум неделю, надо задабривать хозяйку этой берлоги. Я быстро добрался до нужника, где по-прежнему не горел свет, и пришлось ориентироваться с помощью фонарика на телефоне. Умывшись прохладной водой, в полумраке попытался рассмотреть свою припухшую морду, и отражение в зеркале даже немного порадовало: ерунда, бывало гораздо хуже, когда, например, заработал шрам над бровью. Так, синева на скуле, разбитый висок и губа. Слегка освежившись, я почувствовал готовность к разговору с Софи. Вернувшись в гостиную, нашёл на кресле куртку и достал из внутреннего кармана её украшения и плеер. Пора бы уже вернуть их.
– Как твоя голова? – осторожно спросил я, встав в дверях кухни и прислонившись плечом к косяку. В общем-то, готовый уворачиваться, если девчонка кинет в меня чем-нибудь. Я бы точно кинул, чисто для страховки.
– Бывало и лучше, – недобро прищурилась Софи, а затем снова развернулась к столу, продолжив колдовать над завтраком. Безразлично бросила между делом: – Тебе чай или кофе?
Я удивлённо задрал брови, перенося внимание на её замершие над двумя кружками руки. Эта чокнутая, которую едва не прирезал пару минут назад, собиралась меня покормить. Пока трещал с Молчуном и умывался, она уже успела нарезать целую тарелку сырных сэндвичей и добавить к ним ароматные булочки с корицей – точно не из кондитерской. Тягучая слюна слепила рот, а желудок жалобно отозвался на обещание еды. Что ж, надеюсь, она не присыпала завтрак цианидом.
– Можно кофе. Чёрный и без сахара.
– Кто бы сомневался, – буркнула Софи, наполняя две кружки под распространяющей головокружительный запах кофеваркой. – Садись, не стой как истукан. Бесишь.
Я послушно скользнул к обеденному столу, и, пока хозяйка заканчивала приготовления, положил на него плеер и украшения. Взгляд скользнул по спине Софи, задержался на округлых ягодицах под короткими шортами. Обстановка пугала не меньше, чем неожиданная дружелюбность. Запах кофе, сыра и корицы. Маленькая фигура, кажущаяся ещё более хрупкой в таком простом и домашнем виде. Тепло. В трейлере по осени никогда не бывало так тепло с утра – обогреватель я включал только в лютые холода, экономя на электричестве. Да и кофе пил растворимый или из дешёвых закусочных. Ощутил себя ненужным рудиментом на этой уютной небольшой кухне – абсолютно лишним и не вписывающимся. Идея остаться на неделю стала казаться бредовым издевательством. Да мы попросту прибьём друг друга.
Софи явно была воспитана в лучших традициях американского гостеприимства. Она даже попробовала мило улыбнуться, когда подхватила тарелку сэндвичей и развернулась. Но тут же помрачнела, увидев свои вещи на столе: напоминание, кто перед ней. Не просто бывший одноклассник, зашедший на чай поболтать о школьных годах. А обыкновенный вор из неблагополучного района: да, Соф, давай уж своими именами, не стесняйся своего страха и презрения, мне это видеть привычно. С громким стуком поставив передо мной тарелку, она несмело взяла в руки плеер.
– Решил всё-таки отдать? Совесть заиграла?
– Ну, мы же договорились. Моя зажигалка за твои побрякушки. Плеер считай платой за завтрак, – усмехнувшись, я взял сэндвич и разом откусил почти половину, не прекращая с насмешкой смотреть на неё в упор. Если и можно заставить себя не думать, что привело нас в этот момент, то с помощью напускной наглости. От вспыхнувших в её глазах голубых искр кусок хлеба встал поперёк горла, и я едва не подавился.
– А почему севший? – поймала меня с поличным Софи, щёлкнув на кнопку включения. – Ты что, слушал мои сборники?
– И почти сразу уснул от этого тухляка, – соврал я, с трудом проглотив кусок во рту.
Поджав губы, она сгребла серьги и цепочку, пряча их в карман шорт. Закончив сервировку стола кофе и булочками, села напротив, обнимая ладонями чашку. Я сам не замечал, как быстро уплетал сэндвичи, то ли действительно проголодавшись, то ли спешно закусывая стресс.
– Ты бы поторопился. Потому что мне надо собираться в редакцию. Ночь на диване и кофе – достаточная плата за твоё вчерашнее геройство? – она совершенно очевидно пыталась избавиться от моего грязного общества, и винить её было не за что.
– Увы, – я пожал плечами, собираясь с мыслями для озвучивания плохих новостей. – Прости, милая, но ты берешь внеплановый отпуск.