Джей осторожно посмотрел в глазок, крепче сжимая рукоять ножа. А затем расслабленно выдохнул и развернулся:
– Это какая-то бабуля. Поговори сама, – он посторонился, пропуская меня вперёд, и я подкралась к двери, так и не опуская своих ножниц.
– Э-э-э… Миссис Монтгомери, это вы? – громко спросила я, не спеша отворять замки перед соседкой: больше бабуль рядом и не проживало. Но всё это может быть обман, а за старухой прячутся бандиты – я видела такой трюк в сериалах.
– Да, простите за поздний час, – раздался невнятный голос снаружи, явно принадлежащий человеку преклонных лет. – У меня убежала собачка, Лила, мохнатая такая болонка… Не замечали на своём участке?
– Нет, не видела. Извините, что не открываю дверь, мне просто сильно нездоровится, не хочу вас заразить, – стало стыдно перед пожилой миссис за неприветливость, и я для убедительности изобразила кашель. Краем глаза заметила, как Джей с недоверчивой ухмылкой покачал головой: явный перебор, актриса из меня никакая.
– Ох, тогда вдвойне простите за беспокойство. Доброй ночи, – звук шаркающих шагов по ступенькам, говорящий, что никакого подвоха не было.
Соседка просто потеряла собаку и пошла её искать. Но переполох получился даже несколько комичный, с головой выдающий, какое напряжение сгущало кислород в доме уже почти сутки. Что при первом постороннем звуке я готова хвататься за острые предметы и ринуться в бой. Осознание глупости ситуации заставило меня порозоветь, смущённо опуская взгляд. И Джей не добавил уверенности в себе, гораздо более спокойно усмехнувшись:
– Серьёзно, Аттвуд? Ножницы? Собиралась кастрировать ими Фредди? – он отступил на полшага назад и прислонился к стене. И я могла поклясться, что благодаря фонарям с улицы он прекрасно видел экстремальную длину моей сорочки, так откровенно оголяющей бёдра.
– Собиралась воткнуть их ему в глаз, – выпалила я, осознавая, что из спальни выбежала в настолько символической одежде и босиком. Неловко помялась, чувствуя на себе отчётливый интерес сверкнувших в полумраке тёмных глаз, и по коже прошли мурашки до самых пяток. Меня словно ели по каждому кусочку открытого к обзору тела. Плотней свела бёдра, пытаясь дышать чаще, но только чувствуя, что таким образом привлекла внимание к тонкой ткани на груди, которая не скрывала ни очертаний полушарий, ни внезапной твёрдости… ауч. Насколько по-идиотски будет прикрыться ладонями?
«Дышать, Софи, дышать».
– Да ты сумасшедшая, Соф, – чуть слышно выдавил Джей, явно имея в виду совсем не мои намерения по отношению к Фредди. Да, похоже, стоять посреди гостиной практически голой рядом с мужчиной, который недавно грозил изнасиловать – плохая идея. Пора бежать, и срочно.
– Я уже поняла, что ты сделал выводы о моем душевном здоровье. Иди спать, Джей, и постарайся следующим утром меня не прирезать, – к моему восторгу, голос прозвучал ровно. Гордо вздёрнув подбородок, я развернулась и прошествовала к лестнице. Кажется, удалось уйти с достоинством. Пока не поняла, что от подъёма по ступеням сорочка на бёдрах колыхнулась, а снизу вид ещё более приглашающий, потому как подол едва прикрывал ягодицы. Благо, на мне хотя бы не стринги, а нормальное бельё.
Кружевное.
– Блядство, – отчётливо услышала я безнадёжный полушёпот, когда на подрагивающих ногах добралась до конца лестницы.
6. Листья
Мы начали не с того.
Проснувшись утром и не спеша подниматься с дивана, я отчётливо это осознал вместе с пониманием проведённой между нами черты. Софи могла быть сколь угодно и так заметно недотраханной, а я мог сколько угодно видеть сны, как она выстанывает моё имя, но нельзя игнорировать пропасть между нами. Я не позволил себе влезть в её жизнь в школе. Не позволю и сейчас.
Пусть ей даже может чего-то хотеться, просто от одиночества: она не осознаёт всю степень моего уродства, внутреннюю и внешнюю. Я никогда не считал себя магнитом для девчонок, никогда не жрал анаболиков и не качал мышцы: то, что есть – результат простого физического труда. Да ещё и ублюдский шрам на боку не добавлял очков, хоть Молчун и пытался прикрыть это недоразумение змеёй в форме буквы «S». Я не любил эти отметины, напоминающие, где моё место. Вчерашнее излишнее внимание Софи тоже только подчеркнуло границу. Разве что тату на лопатке, идентичное таким же у парней, с которыми с детства прошёл огонь и воду, вызывало приятные эмоции. Чувство общности, принадлежности, защищенности. «Верность» – не пустое слово. Выбитое на коже иглой.