– Ты больше не будешь от меня прятаться…? – мой шёпот похож одновременно и на вопрос, и на утверждение. Я помнила, что было в последний раз, когда попробовала коснуться дремлющего хищника, перешла окружающие его границы.
Вот только теперь их не осталось. И в подтверждение этому на лице Джея заиграла игривая улыбка, тут же утонувшая в новом жадном слиянии губ. Сигналами тела ему говорить явно привычнее. Горячими руками, незаметно пробирающимися под мою майку, так слепо ищущими полоску обнажённой кожи. Всё глубже поцелуй, играя языками и обжигая короткими выдохами. Острый, яркий укус, ушедший импульсом в низ живота. Пропустила между пальцами гладкие прядки его волос, а Джей только сильней впечатал меня в себя, как будто каждым жестом объяснял, где отныне моё место. Рядом с ним, и никак иначе.
Бешеный стук пульса легко перекрыл сменившуюся песню в телевизоре. Джей провёл ладонью вдоль моего позвоночника, нагло запустив руку под майку, и мурашки окатили до подворачивающихся пальцев ног. Он довольно улыбнулся прямо в поцелуй. Знал, что делал со мной, знал, как будить все самые откровенные желания. Дьявол. Я требовательно впилась ногтями в его плечи, а затем собрала в кулак футболку и потянула, говоря без слов, как мне нужно чувствовать его всего, без преград. Эта потребность горела в животе столь настойчиво, что проступала влагой между ног. Хочу. Сейчас.
Он разорвал поцелуй на секунду, необходимую, чтобы рывком стянуть майку с меня и отправить следом свою. Тут же вернулся, накрывая ртом чувствительное место на моей шее, где так уверенно разгонялся пульс. Но долго не задержался, прокладывая влажный путь вдоль плеча. Трепет, мурашки, пропавший вдох.
– Моя. Мой ангел…
В этом хриплом зове какой-то невесомый надрыв, потребность, заражающая меня больной лихорадкой. Не осталась в долгу, уходя пальцами вдоль торса, упиваясь твёрдостью развитых мышц. Приятное томление растеклось лавой внутри, и я сама впилась в его горьковатые губы, слизывая привкус мятного чая.
В мыслях проносились все сны – самые неприличные, из-за которых утрами за завтраком теряла нить разговора, в мечтах раздевая Джея и проводя языком от ярёмной впадины до пресса… и даже ниже. Но теперь глупо стесняться желаний, потому что все барьеры смыло, все плотины разнесло ураганом новых ощущений. Нужен. До треска статического электричества на кончиках пальцев, до лёгкой волны судорог по ногам, дающей пьяной слабостью в колени. Но упасть больше не страшно, потому что уверена – он поймает.
От нового укуса нижней губы я рвано выдохнула, сильней впиваясь в его торс ногтями, и тут же срываясь к рельефу пресса. Джей дёрнулся, и хриплый рык вырвался из его горла – его звери, его персональные демоны, которым попала в лапы добыча. Не сразу заметила, как он ловким, профессиональным и незаметным щелчком расстегнул застёжку моего лифа, избавляя от лишнего. Освободившись, грудь налилась ноющей тяжестью, впечатываясь в жилистое тело, и контакт кожа к коже разодрал горло молящим стоном.
– Не надо сдерживать себя, – жарким шёпотом выдохнул Джей. – Я твой, и ты можешь делать абсолютно всё, – словно знал, сколько барьеров идеальности ещё сидело во мне, ведь я вообще не имела раньше возможности наслаждаться мужским телом. Упиваться. Но настоящее никогда не бывает идеальным.
Словно в туманной дымке пыталась осознать эти слова, пока его ладони беззастенчиво сжимали ягодицы, а губы ушли короткими чувственными поцелуями к груди. Стыдно признаться: в свои двадцать пять я могла похвастаться всего одним партнером, секс с которым ограничивался толчками под одеялом при выключенном свете. И никогда это не было даже чем-то подобным: жадно, с такой алчностью, так необходимо, что дрожали руки. Когда Джей захватил зубами твёрдый сосок на ноющем полушарии, дразняще прикусывая и тут же обводя языком, я непроизвольно прикрыла веки и закусила губу, заглушая вздох удовольствия. И только тогда дошло.
Мне. Разрешили. Всё.
Резко распахнула глаза, задыхаясь осознанием свободы. Попробовала свои мысли на вкус, для проверки цепляясь за сильные плечи, но в следующий момент правая ладонь Джея захватила вторую грудь, настойчиво сжимая. Вместо пробы возможностей протяжно проскулила, ногти впились в надёжную спину до лёгких царапин. Жар скрутил вены, уплывая волной чистого возбуждения в живот, и когда я поймала достаточно воздуха, чтобы выпалить извинение, меня перебил страстный, охрипший баритон с властными нотками: