От нового толчка грудь разрезал протяжный стон, который заглушила, кусая его плечо. Нестерпимо много, а хотелось ещё больше, быстрей, резче. Зубы впились в кожу сильней, бездумно, без правил. Хрипло рыкнув, Джей в ответ едва не покинул моё тело до протестующего хныканья, чтобы затем ворваться до предела и выбить блаженный выкрик.
– Кричи! Кричи для меня, – властный приказ в его огрубевшем голосе, а темп проникновений неизбежно ужесточался. Закрыв глаза и полностью отдаваясь во власть этого обезумевшего хищника, я тонко проскулила на грани сознания:
– Ещё! Чёрт, сильнее…
Звук сорвался, захлебнувшись в попытке вырвать немного воздуха, который сгорал от трения тел. Следующий толчок, на миг замерев, растягивая момент. Вместо нового поцелуя – острые укусы, дразнящие, яркие, уходящие под кожу с ударами пульса. Яростный, неистовый ритм с разницей амплитуд, заставляя меня скулить от этого натиска и прочерчивать узоры ногтями на его спине. Он так плотно и жарко скользил внутри, что от восторга пропадал воздух. Мой, во мне. Крик чистого удовольствия от каждого рывка.
– Джей… Да, да, да… – с отчаянием вжималась в него, спасаясь от жаркой волны, которая уже подбиралась от точки сплетения тел, от невыносимой глубины, уплывая к подворачивающимся пальцам ног. Жалобно захныкала от конвульсий, которые острыми иглами впивались в тело, сдавливали внутри горячий и пульсирующий член. По пылающей щеке скатилась странная слезинка, у которой нет оправдания.
– Соф… – обречённо и хрипло простонав, Джей в последний момент покинул меня, с дрожью изливаясь на живот. Она обоюдна, и я бездумно нашла его губы, плавая в подступающей расслабляющей неге освобождения. Бешеный стук сердца не утихал, молотя в рёбра, и я готова жить этим моментом вечно, ощущать на себе приятную тяжесть его веса, мягкость успокаивающего касания губ. Неприличное счастье принадлежности и вместе с тем – обладания.
Джей уронил голову мне на плечо, зарываясь носом в волосы. Тяжело и глубоко дышал, пока я гладила взмокшую спину, исполосованную моими ногтями. Чёрт, не знала, что я так могу. Не знала, что за одну ночь можно умереть и родиться заново. И до ненормального нуждаться в ком-то…
– Я люблю тебя, – одними губами прошелестел среди громких судорожных вдохов мой робкий шёпот, идущий откуда-то из глубины безнадежно сворованной души.
Джеймс приподнялся, ловя мой потрясённый самой собой взгляд. Неверие. Я знаю, как это глупо. Неделя. Ему её хватило.
– Я люблю тебя, Софи, – через улыбку безумца ответил он и поцеловал меня снова – с такой разрывающей грудь нежностью, что даже не сразу поняла смысл слов.
Кажется, наконец-то спальня в этом доме будет общей. Пусть и всего на одну ночь.
10. День основателей
Просыпаться лень. Неосознанно, как будто даже спящий мозг всецело понимал, что предстоял адски трудный день. Ощутив, как начало ёрзать крепко обнимаемое тело, я стиснул Софи ещё сильней, прижимая к своей груди, игнорируя бьющий по векам дневной свет. Спать наконец-то в мягкой постели, а главное, греть собой свою девочку всю ночь безо всякого одеяла – вот в чём оказалось блаженство. Заснули мы, казалось, всего несколько часов назад, уже с предрассветным туманом, потому как кровать оказалась гораздо, гораздо удобней дивана или кухонного стола. И в этом я предпочёл убедиться дважды, пока мы оба окончательно не выдохлись.
Наверное, виновата усталость, но я только сейчас вспомнил про нож, без которого провёл всю бурную ночь.
Жадно прошёлся руками по талии Софи, накрывая губами свои багровые отметины на её шее. Она тесней прижалась спиной к моей груди, явно тоже давно проснувшись. И к дьяволу эти солнечные лучи, настойчиво заползающие в окно её спальни.
– Доброе утро, – пробормотал я, глубоко вдыхая сладкий аромат золотистых волос. Охрененно. Чувствовать её в своей крови. Слышать выжженное в памяти эхо стонов. Видеть блеск голубых глаз, это сияние ёлочных шариков, упавших в грязные лапы из разбитой к херам витрины. Навсегда запомнить, как она выгибалась навстречу и кончала подо мной, отдаваясь без оглядки.
– Доброе… ох, уже утро, – с тоской протянула она, и невесомые чувственные поцелуи уже не смогли отвлечь её от осознания: – Джей! Утро!
Резко сев на кровати, она кинула на меня панический взгляд, но тут же закусила губу, с неприкрытой жаждой смотря на моё голое тело. Растрёпанная, взволнованная, демонстрирующая мои засосы на груди… Я ухмыльнулся и уже было хотел снова притянуть её к себе, но когда торопливо посмотрел на тумбочку и будильник, разочарованно поморщился: