Я проснулся очень рано. Сам покормил Пушка, пока тот своим мяуканьем не разбудил хозяйку. Включил кофеварку, чтобы её ждал свежий кофе. Оделся, сунул в карман куртки нож с гравировкой, зажигалку и пачку сигарет – скорее, машинально. Желания курить не появлялось, как и ушли в прошлое приступы кашля. Мне казалось, что в этом доме я прошёл какую-то глубокую терапию, которая въелась под кожу лучами света. Сейчас я шёл домой, в свой старый трейлер, с тоской представляя, во что его превратили за неделю бродяги.
Сегодня было на редкость пасмурно, словно сама природа протестовала против такого решения. Нет, мой уход не значил, что я предпочёл забыть последние дни и тем более ночи. И конечно, не собирался уничтожать то, что обрёл. Но так правильно. Жить, не стесняя Софи своим присутствием двадцать четыре на семь. Я даже оставил записку на холодильнике, чтобы она не подумала ничего подобного:
«Доброе утро. Ушёл к себе, смотреть, что осталось от трейлера. Пушка покормил, не верь голодным глазам, всё врет. Кофе готов, наслаждайся новым днём. Зайду вечером, сходим куда-нибудь, если захочешь. Нормально».
И номер телефона внизу – ведь мы до сих пор не обменялись даже ими…
Понятия не имел, как буду играть на два фронта. Водить свою девочку на свидания и спать в холодном трейлере. Быть для неё хорошим парнем, не связываться больше с кражами, чтобы только не видеть разочарования в голубых глазах. И при этом умудриться выжить в Блэксайде. Была идея попробовать наняться в какую-нибудь фирму, поработать сантехником или электриком – такое бы раньше и в голову не пришло, но Софи так часто восхищалась моими золотыми руками, наладившими каждую деталь в доме, что появилась вера в свои силы. Подобные услуги не ценились на чёрной земле, но ухоженные коттеджи жителей «Эльдорадо» могли нуждаться в таком работнике.
А ещё теплилась в груди слабая надежда, что мой рассказ пойдёт в следующий выпуск литературного журнала Аттвудов и принесёт первый гонорар. На какую-то популярность или признание я и не смел рассчитывать, но если уж вставать на путь закона, то используя все возможности на нём остаться.
Дорога вышла долгая. Ноги едва плелись, и чем грязнее становились улицы вокруг, тем больше я хотел спрятаться, закрыться. Защитить от этого мрака, сквозящего из каждой щели раздолбанных перекошенных домов, тот робкий фитиль, что теперь горел внутри. Подсознательно растягивая время, я не торопясь зашёл в одну из знакомых дешёвых закусочных за кофе. После первого же глотка выбросил его в урну – ужасные помои, казалось, грозили вывернуть желудок. И тогда я закурил, распечатав сигареты впервые за последние несколько дней. На ходу дымить не стал, и тянул привычный ментоловый дым, прислонившись к замызганной стене той же закусочной. Мимо пробегали люди – такие же серые, как асфальт под ботинками. Неуютно, хотя раньше считал, что Блэксайд это больше, чем дом. Образ жизни, стиль, религия. Жить для себя, брать всё из одного момента, не думая о будущем. Махнуть через забор не глядя, даже если внизу острые обломки мусора.
Но больше распарывать брюхо отчаянно не хотелось.
Как бы ни петлял по улицам, трейлер-парк всё равно показался на горизонте. Я едва нашёл во внутреннем кармане куртки ключи, хотя вряд ли бы они понадобились, ведь можно делать ставку, что единственное окно выбито. Один плюс недельного отсутствия: крысы и тараканы должны были передохнуть от голода.
– Долго я ещё буду тебя тут ждать? – громко и явно обиженно протянул родной голос, разрушая тишину возле моего порога. Подняв взгляд от созерцания ботинок, я в недоумении замер.
Софи сидела на ступеньке перед трейлером, и на лисьем лице было убийственно раздражённое выражение. Брови нахмурены, губы поджаты. Наспех затянутый хвост на голове, ужасно беспорядочный, сверкающие синевой глаза прожигали меня насквозь, а когда она ещё и воинственно сложила руки на груди, я только и смог выдавить:
– Как ты оказалась тут быстрей меня?
– Самой интересно, – пожала она плечами: – Таксист высадил меня за три улицы отсюда и сказал, что дальше не поедет. Я бежала. Но оказалось, что зря, потому что ты тащился целую вечность. Итак?
– Итак – что? – тяжко вздохнул я, скидывая свою сумку с плеча на землю и подходя ближе к ней. – Решил уйти уже, наконец, в свою берлогу, чтобы больше тебя не стеснять.