Глава 1
Яркие лучи свободно разлетались по просторным коридорам, украшая бликами и солнечными зайчиками море черных костюмов и голов с аккуратно убранными волосами. Ученики неспешно тянулись к кабинетам, пытаясь продлить время, проведенное вне уроков. В отличие от солнечных лучей, которые с приходом весны радостно сновали и отражались от кривых оконных стекол и наполированных полов, ученики не ощущали счастливого пробуждения жизни. Для них весна означала приближение сложных экзаменов и более строгий надзор учителей.
Среди царства темных волос и глаз, обращенных к полу или учебникам, выделялась только одна фигура. Девушка выглядела иначе – почти болезненно худая и высокая со светлой полупрозрачной кожей и россыпью веснушек на щеках и носу, короткие светлые волосы скрыты черной косынкой – типичным головным убором для интерната. Но черное простое платье, висящее мешком, не скрывало стройной фигуры и летящей походки.
Рядом с ней шаркала громоздкими ботинками с высокой шнуровкой крепкая русоволосая смуглянка. Ее лицо имело сероватый оттенок, уголки губ клонились книзу, а руки собраны на груди.
– Ты точно решилась? – спросила она тихим монотонным голосом.
– На этот раз точно, – блондинка крепче прижала учебник к груди. – Что ждет меня в этой дурацкой школе? Я отучилась почти пять лет, и этого более чем достаточно. Сама знаешь, что на следующий год перейдут единицы. И едва ли я буду в их числе. Вот ты, Катарина, вполне можешь продолжить обучение, а мои шансы не слишком велики.
Катарина пожала плечами. Она степенно топала по истертому множеством ног коридору. Ученики помладше пробегали мимо с веселыми смешками, отчего доски немного вибрировали.
– А я… Я не хочу опять быть запертой в горах, словно… Словно какая-то пленница. Я хочу увидеть мир, а бабушка никогда этого не допустит. Я удивлена, что она вовсе отпустила меня учиться, потому что до десяти лет она хотела учить меня сама. Представляешь?
Катарина подняла на Нику глубоко посаженные серые глаза.
– У нас многие так делают, – сказала она спокойно.
– Пускай и так… Но я… я… я чувствую, что способна на большее, чем разведение коз в далекой глуши.
– В козах нет ничего плохого.
– Козы, конечно, прекрасны, но когда я читаю о переливающихся волнах великого моря или разноцветных огнях Кратоса… Я чувствую себя живой!
– Чтобы попасть туда нужны деньги.
Ника закатила глаза, и чуть не налетела на идущего впереди парня.
– Опять замечталась? – рассмеялся тот, щуря на Нику маленькие серо-зеленые глаза.
– Может быть, я не мечтаю, а представляю будущее, – фыркнула девушка.
– Ты прекрасно знаешь, Ника, что всех, у кого есть хотя бы крошечная искорка пророческого дара без промедления забирают в столицу. Они не проводят свое время в жалком интернате на краю мира, – улыбнулся парень. – Верховная владычица Тирляндии заботится об их проживании и обучении, а это означает, что все там на высшем уровне…
Парень мечтательно сверкнул глазами.
– Твой старший брат во дворце у Правительницы, так, Улеф? – спросила Ника.
– Да, его забрали сразу после шестилетия. Но мы регулярно получаем письма, в которых он описывает великодушие ее высочества и ту роскошь, в которой обитает их класс. Они живут в специально отведенном дворце, ни в чем себе не отказывая, а уроки у них ведут лучшие преподаватели Тирляндии и член совета Провидцев!
– Бывшего совета провидцев.
– Тиритий, – Катарина по мере развития темы становилась мрачнее.
«Тиритий» – повторила Ника про себя. Все знали это имя, но не каждому оно по вкусу. Предатель, провидец высокого уровня, который помог Абелиссе занять престол. Если бы только в ней теплилась, хоть крупица магии…. Ника прикрыла веки. Чудеса столицы, вырванные из разрозненных книг библиотеки – даже описания магии не в почете в Мунгусе – встали перед ее глазами. Волшебные огни и переливчатые тротуары, замки и дворцы.
– Ника, ты слушаешь вообще? – Катарина опустила руку девушке на плечо.
Коридор опустел, оставляя россыпь игривых солнечных зайчиков на стенах и кособоких дверях. Улеф давно скрылся в классе, и девушкам стоило поторопиться. Обучение в большинстве школ и интернатов для детей без способностей к магии начиналось в десять или одиннадцать лет, и пятый класс – последний для большинства. Еще два года учились самые одаренные ученики, остальные расползались по полям и весям для низкоквалифицированной работы. Конечно, роль тут играло еще и благополучие семей, но в Мунгусе почти нет зажиточных – окрестное население едва сводило концы с концами, потому в шестой класс шли способные и смышленые ребята, да и им предстояло стать лавочниками или чиновниками в этом отдаленном крае.