Ника с Катариной ускорили шаг, старая деревянная лестница скрипела и трещала под ногами. Их преподаватель славился жестким нравом и любовью к наказаниям, потому опаздывать на урок никто не рисковал. Когда Катарина и Ника влетели в просторную аудиторию, на них устремились глаза всего класса. Преподаватель занят у доски, но и он развернулся, спеша поприветствовать вошедших сердито сдвинутыми бровями.
– А вот и Катарина с Никой пожаловали, – его угловатое лицо преобразилось в гримасу, а кустистые светлые брови сомкнулись в середине лба. Прилизанные светлые волосы сделали его похожим на филина.
– Простите, господин Арбертус, – подала голос Ника, пока Катарина вытянулась по струнке. – До урока еще есть минута.
– Одна минута? Опять ты, Ника, среди нарушителей дисциплины, – скрипучий голос преподавателя разнесся по аудитории. – Что ж, проходите.
Ника с Катариной поспешили занять места, пока массивные деревянные часы около преподавательского стола били полдень. Звучные удары разлетелись по классу, а из-за стен в ответ раздался бой из других аудиторий.
– Вот увидишь, я смоюсь из этой проклятой школы, – шепнула Ника подруге, вытаскивая свежий лист толстой бумаги.
– Ваша минута прошла, – хмыкнул Арбертус. – Дорогая Ника, почему вы не успели приготовиться к занятию?
– Я готова, – уверенно ответила девушка, пряча дрожащие колени. Катарина с головой ушла под парту.
В классе царила тишина, нарушаемая ритмичным дыханием учеников. Господин Арбертус стоял неподвижно, его брови, кустистые и несуразные на тонком сухом лице, подрагивали.
Ника отогнала страх из сердца, хотя колкий и цепкий взгляд учителя леденил кровь. В образовавшейся тишине особенно слышно ее неровное дыхание.
– Итак, Вероника Неро, – неспешно начал учитель. Его собранные за спиной руки сделали прямую тонкую фигуру похожей на трость. Ника поморщилась при упоминании полного имени. Оно звучало чудно, отдаленно, словно принадлежало кому-то другому. Лишившись родителей, она отбросила и полное имя, став Никой. Так ее называли бабушка, преподаватели, ученики… Так было написано в журнале. Где откопал мистер Арбертус этот позабытый рудимент, полное имя?
– Вы вполне уверены в себе…, – продолжил учитель. – Что ж. Я приготовил нечто необычное. Нечто, что может поколебать уверенность даже столь заносчивой особы.
Ника сглотнула слюну, а Катарина проговорила одними губами – «опять».
– Раз вы так сведущи во всех вопросах и имеете наглость опаздывать на занятия, то, может быть, вы назовете тему сегодняшней беседы? – сказал учитель, смакуя каждый слог. – Может быть, мне стоит ввести этот вопрос в регулярную практику. Для тех, кто слишком уверен в себе, – глаза учителя яростно сверкнули.
– Но это не честно! – вырывается у Ники. Обычно господин Арбертус выбирал темы, руководствуясь ясной лишь ему логикой, чередуя естественные науки с математикой, логикой и экскурсами в историю страны. В связи с тесным бюджетом интерната, старый лектор вел предмет, называемый Обществознанием, и включавший все, что заблагорассудится педагогу.
– Вы опять перечите мне. И уже за это стоило бы вас наказать. Если вам не мило задание расскажете же, как следует обучать столь ленивых, неблагодарных и глупых отроков?
Ника прикусила губу. Преподаватель не в первый раз находил к чему придраться в ее поведении и дальше могло стать только хуже, потому она покорно опустила глаза, прокручивая в голове последние темы занятий. На прошлом уроке они долго разбирались в разнообразных бабочках, останавливаясь подробно на жизни неприметных капустниц, простое строение которых Катарина никак не могла вызубрить сегодня с утра. На позапрошлом -преподаватель рассказывал о перевороте – его любимой и козырной теме, к которой он возвращался вновь и вновь в течении года. Что же ему захочется рассказать сегодня?
– Я смотрю, вы не так уверены, юная леди, – посмеивался Арбертус, наблюдая за потугами Ники. – Я жду ответ, иначе засчитываю пропуск.
«Думай, думай» – прошептала под нос Ника. Что ж, нечего терять…
– Сегодня вы расскажете нам о перемещениях малых светил на небосклоне, – выдала она, опасаясь оторвать взгляд от неровной зеленоватой поверхности колченогого стола.
Тишина в аудитории стала невыносимой, и Ника подняла взгляд, чтобы встретиться с глазами Арбертуса. Он застыл у доски в неестественно прямой позе с вытянутой рукой и приоткрытым ртом.