– Осталось у монинов….
– Именно так …
– Кажется, я знаю, где нам раздобыть зеркало, если дело именно в нем, – перебила Ника, и две пары глаз с удивлением посмотрели на нее. – А еще нам не придется ночевать под открытым небом… Стоит только пройти немного…
– Любое зеркало облегчит процесс, – признался Эрик. – Значит и у тебя есть секреты, Вероника?
Друзья пустились в путь, продвигаясь около каменного склона. Солнце опустилось за горизонт, но сумерки в горах приятнее и свежее, словно разреженный воздух оставлял немного света для уставших глаз.
Всего один раз довелось побывать ей в укромном домишке, но воспоминания эти остались четкими, будто это было вчера. Стоит закрыть глаза, и она снова попадала в тот мрачный день, когда осенние дожди размывали каменистые дороги.
Дождь шел несколько суток кряду, и Ника, десятилетняя девчонка, металась по комнате с книгами. Несправедливая погода зажимала ее в малюсенькой комнатке. Бабушка на кухне гремела кастрюлями и горшками, а Прасет пытался спасти немного сухого сена. Мир за окном потонул в бесконечно серой череде водяных потоков, горы скрылись во мгле.
В тот вечер Ника решила провести вылазку в закрытую часть дома. Она знала, что небольшое окошко со стороны двора прохудилось, и тихонько выскользнула из комнаты, кутаясь в тяжелый кожаный плащ Прасета. Двор превратился в бесконечное болото, низкое небо тонуло в серых лужах и пузырилось в разводах грязи. За несколько шагов ноги вымокли и хлюпали в ботинках, а волосы унылыми паклями прилипли к щекам.
Ника прижималась к стенам, тихонько пробираясь к заветному окошку. Проходя мимо кухни, она пригнулась, вслушиваясь в пение Алиссии, приглушаемое бесконечной барабанной дробью капель. Потом двинулась быстрее.
Заколоченное и темное окошко ничуть не выделялось среди череды других, но гвоздь с края держался плохо, стоит немного раскачать. В дождливую погоду доска так и норовила выскользнуть из рук, и Ника посадила несколько неприятных заноз, пытаясь совладать с ней, но усилия увенчались успехом. Гвоздь выскочил из прогнившей деревянной балки, образуя достаточный проем для девочки. Торопясь окунуться в таинственное нутро дома, Ника совершенно забыла о стеклянной раме, но и она на удивление легко поддалась.
Ника полезла ногами вперед, черное холщовое платье немного порвалось, пока она протискивалась в отверстие. Плащ пришлось нести в руках. Бабушка будет ругаться. Впрочем, как бабушка будет ругаться, если обнаружит Нику в запрещенных комнатах, лучше не знать. Девочка сглотнула ком в горле и огляделась. Она приземлилась в небольшую комнатушку, пыль лежала повсюду ровным слоем, и Ника чихнула несколько раз. Через пробитую ставню проникало мало света, но глаза привыкли к полумраку. Скорее всего эта комната служила очередной кладовой, внутренности которой жестоко выворотили. Стены остались нагими до неприличия, а единственный шкаф зиял сорванными с петель дверцами.
Ника тихонько проследовала к двери, тяжелые башмаки оставляли мокрый след на полу, а под окошком скопилась грязная лужа. Только бы бабушка бывала тут пореже, повторяла преступница про себя. Дверь была добротной и такой же пыльной, как и все вокруг. Ника легонько толкнула ручку, и та поддалась. В коридоре было еще темнее, деревянный пол, лишенный ковров, выглядел осиротевшим, впереди возвышалась массивная лестница.
Все самое интересное должно прятаться повыше, в хозяйских спальнях и покоях.
Ника надавила на первую ступень ногой, ожидая услышать громкий скрип прохудившейся половицы, но нога опустилась на дерево тихо – лестница была крепкой и добротной. Тогда Ника поспешила по ступеням, считая их про себя. Прежде чем она добралась до верха удалось насчитать добрых три дюжины. Окна третьего этажа заколачивать смысла не было, потому они печально выглядывали на затопленный двор, пропуская скудный сероватый свет. Ковер пылился огромным рулоном в углу, потому Ника опускала ноги как можно тише.
Первая дверь оказалась запертой, и Ника наморщила нос. Сердце стучало, как заведенное.
Вторая тоже не поддавалась. Неужели она проделала этот путь зря? Но Ника не готова просто так сдаваться. Давно она планировала эту дерзкую выходку, и каждый раз останавливалась в страхе перед гневом бабушки.
Сейчас или никогда! Руки беспощадно дрожали, а кровь стучала в ушах. Ника вслушивалась в глубокую тишину, нарушаемую дождевыми каплями.
Третья дверь поддалась, оглашая комнату неприятным громким скрипом. Девочка понадеялась, что до нижнего этажа он не доберется. Она ступила в комнату – просторную и темную, занавеси закрывали большие окна. Пахло пылью и сыростью –в углу красовались большие лужи. Мебель возвышалась громоздкими темными массивами в серых покрывалах. Предназначение комнаты было сложно угадать, но на спальню она не походила – небольшая и когда-то светлая, скорее напоминала кабинет.