– Как… как? – выдал он, но внезапная догадка озарила морщинистое лицо, и скрипучий голос, нарастая, заполнил комнату до потолка. – Ах, малолетняя преступница, ты смотрела в мои записи? Признавайся, рылась в моих вещах?
– Нет, что вы, нет, нет, – бормотала Ника, но лицо Арбертуса покрывается красными пятнами.
– Как ты посмела? – теперь голос преподавателя набирал силу, как полноводный ручей, готовый обрушиться водопадом на несчастные Никины плечи. – Ты, ты! Убирайся с урока, гнусное отродье! А вечером… Вечером ты отправишься драить чердак! Понятно тебе, как лазать по чужим вещам?
– Но… но я не делала этого.
– Ты хочешь рассказать нам сказку о том, что угадала? Прочла мысли? Вон отсюда, пока речь не зашла об исключении! И чтобы завтра выучила все прошедшие лекции назубок – я устрою тебе персональную контрольную. И не смотри на меня так, я сказал – быстро.
Ника спешно сгребла вещи в холщовую черную сумку с разводами, и под испуганными взглядами класса, покинула помещение. Обернувшись, она увидела взгляд Катарины, и он полон не только страха, но и сочувствия.
Оказавшись в пустом коридоре, Ника перевела дух. Арбертус часто выгонял учеников с уроков, вспыльчивый нрав учителя вызывал страх всех обучающихся, да и Ника не в первый раз получала наказание.
Ника плелась вниз, к выходу из учебного корпуса, стараясь наступать как можно тише. Но плотные черные ботинки на высокой шнуровке гулко пикировали на скрипучие половицы, словно хотели оповестить всех учеников интерната об их горемычной хозяйке.
Солнце светило нежно, по-весеннему. Под ногами проклевывалась трава, а далекие трели птиц разносились по округе, предвещая теплый и приятный день.
Общежитие – небольшое двухэтажное здание, деревянное, с несколько покосившейся крышей, которая протекала в ливни и зимние снегопады, холодное и неуютное, стало пристанищем сотне молодых девочек и девушек. С переходом в старшие классы, их перевели на второй этаж, потому что младшие ученицы слишком часто подхватывают простуду в этих влажных продуваемых помещениях.
Стоило Нике переступить порог, как перед ней выросла статная фигура смотрительницы. Вороса – высокая, крепкая женщина, с покатыми бедрами и румяными щеками – кровь с молоком, как говорят в деревне. Угадать ее возраст не легко – ей можно дать и двадцать пять, и сорок, круглое лицо лишено как морщин, так и юношеской мягкости, а фигура – прямая и бодрая. Вороса всегда полна сил, и справлялась с этим жутким строением, требующим ремонта и мужской руки.
– Никак Ника пожаловала! – проговорила она, и темно-серые глаза смотрели со странной смесью неодобрения и сочувствия. – Что натворила?
– Ничего, – пробормотала Ника, протискиваясь в узкий дверной проем, но Вороса преградила путь, смотрела укоризненно.
– Господин Арбертус…, – выдала Ника неохотно.
Вороса издала протяжный вздох.
– Ника, что ты выкинула?
– Ну правда, ничего… Но теперь мне надо готовиться к большому тесту завтра.
– Эх, – Вороса потрепала ее по голове. – Ты легко отделалась. Он сегодня не в духе. Какая-то почта пришла из столицы.
– Так это и не все. Вечером надо чердак убирать… – добавила Ника. – Почему вечером?
Вороса схватилась за голову.
– Совсем старик из ума выжил, – сказала она, а потом спохватилась. – Ой. Ты же никому не расскажешь этого, да, Ника?
– Кому мне рассказывать? Вороса, Вороса, а что на чердаке такое?
Вороса пропустила Нику в большое помещение, которое служило залом для игр и коридором одновременно.
– В главном корпусе чердаком не пользуются много лет, никто не знает, сколько там хлама и пыли… И птицы с летучими мышами плотно обосновались там.
– Ну-ну, – хмыкнула радостно Ника. – Пауками, да летучими мышками меня не напугать! В прошлый раз я разбирала амбар и насмотрелась на это добро вдоволь. Что может быть на чердаке?
Смотрительница спрятала глаза и опустила розовые мозолистые руки.
– Говорят, – неуверенно добавила смотрительница, – что давным-давно туда сгрузили хлам из какого-то магического поселения в окрестностях… И ты же знаешь, что ожидать от магов можно чего угодно! Я туда и днем-то не сунусь, а вечером…
Ника радостно рассмеялась.
– Ох, Вороса, не думаю, что там есть что-то более ценное и волшебное, чем ночной горшок главного смотрителя магических ворот… Уж последняя комиссия об этом позаботилась.
– Комиссия не заходила на чердак… Во всяком случае в последние годы. Пропустили, не знали! Они у нас вообще теперь проездом бывают.