– Можете не волноваться, ничего не отравлено, – улыбнулась Анна и отошла в сторону.
– Вы… вы… убрали парадную залу? – голос мага предательски дрогнул.
– Это небольшой прощальный подарок, – сказала Ника, и комната снова погрузилась в тишину. Маг сделал глоток напитка, и по его лицу растеклась умиротворенная улыбка. Он поспешил согнать ее, но вид залы, горячего завтрака и молодых магов был слишком знакомым, слишком живым. Алевсандр тяжело вздохнул и отвернулся к окну. Яркие лучи наполнили россыпь морщинок золотистым сиянием. Его серые глаза стали ярко-желтыми, жадно глотая цвет солнца.
– Вы решили подкупить меня вкусным завтраком? – взревел он грозно.
Ника вжала голову в плечи, осознав глупость собственного положения. Им придется бежать от разозленного трибудиса, самого могущественного мага в королевстве, да еще и после трудной бессонной ночи. Но лицо мужчины неожиданно размякло, уголки рта поползли вниз, а веки опустились, гася солнечное сияние зрачков.
– У вас получилось, – продолжил он тихо, и Ника громко выдохнула. – Вы можете остаться… Еще на какое-то время. Пока не решите, что вам делать дальше.
Алевсандр встал и быстрым шагом удалился из залы, чашка чая и завтрак неотступно летели за ним. Друзья переглянулись, и по лицу Ники скользнула радостная полуулыбка.
– Вот видите!
– Получилось, – Левретта широко зевнула. – Но меня эта уборочная канитель здорово утомила, пойду вздремну.
Анна последовала за волшебницей. Несмотря на то, что ее плечи были расправлены, и глаза горели живым блеском, она выглядела напряженной и нервной.
– Зерип скажет, когда Эрик проснется, – прошептала Ника. Анна молча кивнула.
Они вернулись в спальню, и Левретта прикрыла массивные пурпурные занавески на окнах. Она легла на кровать в дальнем углу, и почти сразу раздалось ее размеренное дыхание. Зерип сидел около другой кровати, рядом с Эриком. Лицо больного выглядело почти счастливым, а кожа постепенно возвращала нормальный оттенок, темные волосы были откинуты с высокого лба.
– Он спит. И будет спать еще какое-то время, – сказал Зерип.
– Я посижу с ним, – улыбнулась Ника. – Я меньше всего помогала ночью и почти не устала, а тебе, Анна, надо поспать – не стоит тратить всю магию в первую же ночь ее возвращения.
Анна некоторое время вяло сопротивлялась, но вскоре присоединилась к Левретте – полная переживаний прогулка и долгая трудовая ночь выжали ее последние силы. Вскоре волшебники заснули, а Ника села на широкий подоконник около кровати Эрика. Она приподняла занавеску, чтобы солнечные лучи падали на ее колени и руки парня, и некоторое время просто наслаждалась тишиной и покоем. Грудь Эрика размеренно поднималась и опускалась. Он казался таким же далеким, каким в первый день их знакомства. Сколько времени прошло с тех пор – неделя, две? Ника совершенно запуталась в хронологии, измеряя жизнь рассветами и закатами, которые удалось урвать назло преследовавшей судьбе.
Именно в этот утренний час судьба догнала ее. Она прибежала, и бежать больше нет смысла, да и не убежишь от себя и своего предназначения, каким бы сложным и горьким не казалась собственная учесть. Когда Олла предложила ей скрыть дар, она почувствовала еле заметный прилив надежды, но теперь всем существом осознала, абсурд очередного самообмана.
Чтобы избавиться от неприятных мыслей, Ника взяла в руки первую попавшуюся книгу. За потемневшей от времени обложкой оказался старинный трактат о видах созидательной магии. Девушка смотрела в текст, но буквы расплывались перед глазами. Долгое время она так и сидела, перелистывая страницы с непонятными картинками и абзацами мелкого текста.
Но другое тяжким грузом лежало на ее плечах. С беспокойным сердцем она потянулась к походной сумке и достала связанный потускневшей лентой ворох писем. Руки дрожали, когда она вскрыла первый конверт.
Внутри оказался пожелтевший лист бумаги, на котором аккуратным мелким почерком были выведены буквы. В заглавии она узнала имя матери – «Дорогая моя Инесса» гласила первая строка.