Свет отражался бликами на неровных каменных стенах. Звук падающих капель складывался в мелодию. Комната вибрировала и жила в собственном ритме.
Ника втягнула носом пропитанный сыростью воздух пещеры, и хотела сказать что-то. Она оглянулась, но за спиной была закрытая дверь, Олла исчезла.
Ника без особой надежды дернула за ручку, но та не поддалась и твердо стояла на месте.
– Отлично, теперь я застряла в недрах магического замка, – сказала она вслух, и тут же пожалела об этом, потому что собственный голос отскочил неприятным эхом от холодных стен.
Она сделала неуверенный шаг к воде, и уставилась на свое отражение в плещущемся серебристом источнике. Она – все та же, веснушчатые щеки, светлые волосы, тонкая шея колебались вместе с зеркальной поверхностью. Но вода начала закручиваться в водоворот, искажая лицо и фигуру. Ника отпрянула, дыхание ускорилось.
– Сейчас или никогда, – шепнула девушка, скидывая хлопковое ночное платье. Когда ворох ткани упал у ног, Ника легко переступила его, и еще раз заглянула в водную гладь. На этот раз вместо своего лика она увидела кого-то чужого, взрослого и улыбающегося, но полная решимости ступила в источник. Пальцы ног коснулись воды, и холод больно ужалил разнеженные рецепторы и прошел по телу электрической волной. Ника прыгнула. Ее тело погрузилось, не находя опоры. Она сделала резкий вдох, прежде чем вода залила глаза и нос. Лед пронзил мышцы, заставляя все волоски встать дыбом, но через пару мгновений Ника привыкла к температуре.
Она не закрыла глаз, и голубоватая темнота расступилась перед яркими лучами, что поднимались из самой глубины. Ника повернулась, следуя за светом – ниже, еще ниже, пока воздух в легких не закончился. Паника захлестнула ее, и она попыталась подняться назад, но тщетно. Голова закружилась, руки ослабли. Вода залила в нос и горло, а конечности налились тяжестью. До последних сил она сопротивлялась, но темнота перед глазами расцвела пляшущими огнями.
Глава 14
Тело Ники горело, пронзающий холод сменился жаром, пот выступил над верхней губой, и она сделала первый обжигающий вздох. Воздух ранил легкие, и девушка зашлась удушающим кашлем.
– Сработало, – услышала она знакомый шепот, и попыталась открыть глаза, перед которыми скакали разноцветные блики.
– Конечно, сработало, я тебе не какой-то докторишка-шарлатан с праздничной ярмарки.
Ника лежала в своей комнате в Горном доме. Рядом стояли два стула, и на одном сидела Алиссия. Она выглядела куда моложе – седые волосы еще сохранили цвет вороного крыла, а морщины на лице были не такими глубокими. Тем не менее под глазами залегли голубоватые тени, а скулы заметно вытянулись.
– Она проснулась, – прошептала Алиссия, и положила жилистую руку поверх ладони Ники, та почувствовала приятную сухость и прохладу.
– Она в бреду, – теперь Ника перевела глаза на собеседницу Алиссии – высокую женщину, чьи руки были уперты в бока. Это была Тарлия, ее длинные волосы поднимались в высокую прическу, отчего на молочно-белом лице горели лишь два больших глаза.
– Она дышит, – теперь Алиссия опустила голову на живот внучки.
– А что же ей еще делать? – Тарлия эффектно отвернулась к окну. – Полно плакать, Али, ты делаешь все, что можешь…
– Странно слышать это от тебя, – бабушка приподнялась и смахнула слезу с уголка глаза. – Ты же считаешь, что я должна отправить ее на обучение. И желательно к тебе.
– Считаю. Я в этом убеждена, – Тарлия повернула лицо, ее острый профиль, подсвеченный солнцем, смотрелся частью скульптуры. – Потому что сила пробуждается, и без должной тренировки она себя убьет. И ты прекрасно знаешь об этом.
– Но я не могу…, – красные глаза Алиссии снова наполнились слезами. – Эта девочка – все, что у меня осталось от Инессы… Все, что у меня осталось…
Тарлия громко фыркнула.
– Она даже на нее не похожа! Погляди на эти веснушчатые щеки и белые пряди – вылитый Хаммет, от Инессы ей достался разве что разрез глаз…
Алиссия вздохнула.
– Хаммет… Если бы не этот глупый провидец, моя малышка была бы со мной…
Ника хотела приподняться на локтях, но тело не слушалось, и вместо слов с губ сорвался протяжный стон.
– У нее жар, – сказала Алиссия, прикладывая руку к пылающему лбу внучки.
– Она будет жить, – упрямо повторила Тарлия. – Если сама не захочет обратного.
Комната погрузилась в молчание, и Ника снова попыталась сказать что-то, тщетно. На этот раз Тарлия отвлекалась от созерцания вида за окном, и подошла к кроватке.