– Полно, полно, малышка, – прошептала она, и пронзительный голос звучал тихо и мелодично, почти ласково. Веки Ники отяжелели, и она провалилась в сон. Она изо всех сил цеплялась за видение, но усталость свинцовым коконом обхватила ее пылающее тело. Сквозь сон она слышала обрывки слов: «я могу сделать печать… но судьба всегда берет свое».
Ника открыла глаза, разгоряченной кожей она ощущала прохладный каменный пол, а неровный потолок был подсвечен знакомым голубоватым сиянием источника. Она потерла руки, ощупала голову, но не нашла никаких повреждений. Когда девушка села, с волос прохладными струйками стекала вода.
Огоньки сложились в причудливую мозаику, отражаясь от воды. Ника втянула воздух, он растекся приятной прохладой по саднящему горлу. Девушка неуклюже встала.
– Олла, – позвала она без особенного энтузиазма. Но комната осталась пуста, капель вторила ее приглушенному голосу.
Ника одела ночную рубашку, подол был мокрый, и ткань неприятно липла к коже. Она тряхнула мокрыми волосами, и брызги разлетелись во все стороны.
Ника толкнула дверь, и на этот раз та легко поддалась, отъезжая в сторону тихо и плавно. Из-за двери в пещеру проник яркий свет, и Ника смело шагнула вперед, ожидая оказаться в знакомой мансарде. Но вместе деревянного скрипучего пола и огромных окон увидела небольшую комнатушку. В комнате было так светло, что Нике пришлось прикрыть глаза рукой.
Прежде, чем она успела оглядеться, она услышала знакомый голос.
– Ника…
Она повернула голову, и наткнулась на мягкий взгляд карих глаз.
– Эрик…, – она потерла веки, глаза саднило от яркого света. – Что ты тут делаешь? Когда ты проснулся?
Она неловко перевела взгляд на его ногу, но та была целой, и парень выглядел здоровым.
– Что случилось? – спросила девушка, но провидец поднес палец к губам. Прямо на его макушку упали ярко-желтые лучи полуденного солнца, отчего каштановые волосы, заметно отросшие за время их путешествия, блестели и переливались. Он улыбнулся, пока Ника осматривалась.
И тогда она заметила взглядом по знакомый широкий стол и закопчённую печь в углу.
– Этого не может быть…
– В школе Волшебных лоз возможно все…
– Я сплю, я просто сплю.
От насыщенности нахлынувших ощущений Ника села на пол, голова беспощадно кружилась.
– Я сплю, и ты мне снишься… Твоя нога…
– Это я сплю, – грустно поправил Эрик. – И вижу свою ногу… Ее на самом деле больше нет?
Ника разглядывала руки и пылинки на знакомом деревянном полу.
– А ты не спишь… Ника, замок играет с тобой. Источник…
Эрик вдруг замолк и отступил назад, в тень громоздкой плиты, а в комнату ввалилась Алиссия. Ее черные, с заметной проседью волосы были растрепаны.
– Ника, – сказала та удивлённо. – Ты должна быть в постели.
– Бабушка, как ты выбралась от Джеси?
– Алтена сохрани, у тебя жар, – Алиссия опустила руку на лоб внучки, а та с удивлением обнаружила, что бабушка осязаемая и настоящая. – Быстрее в кровать.
Ника вопросительно посмотрела на Эрика, но тот взглядом подсказал ей следовать за бабушкой.
Ника скользнула за дверь, но вместо коридора оказалась в собственной комнате, которая совсем не изменилась. Тут все, как она запомнила – стол, книжный шкаф, кровать. По указке бабушки Ника нырнула под одеяло и закрылась до подбородка. Сколько лет ей было, когда ее сразило воспаление легких? Пять или шесть? Ника силилась вспомнить ту зиму.
– Спокойно, девочка моя, – лицо Алиссии смягчилось, и та прикоснулась губами к горячему лбу Ники-малышки. – Тебе просто нужно отдохнуть.
Алиссия выскользнула за дверь, но через щель в коридор, который вдруг опять возник на своем месте Ника различила знакомый силуэт волшебницы.
– Ты не можешь держать ее в неведение.
– Молчи, ты разбудишь девочку, – прошипела Алиссия, и ее глаза злобно загорелись.
– Она спит, – в приоткрытой двери мелькнуло лицо Тарлии. – Кризис миновал. Но я до сих пор не услышала благодарности.
Даже сквозь тонкую щель было видно, как Алиссия поджала губы:
– Я благодарна тебе. Но это вряд ли сможет искупить то, что наделала ваша семья.
– Я не имею к этому никакого отношения.
– Едва ли.
Кулаки Тарлии сжались, но Алиссия устало облокотилась на стену, запрокидывая голову вверх.
– Ты знаешь, как я тебе благодарна… Девочка – это все, что у меня осталось... И она, она…