– Здесь красивый вид, – услышала она голос за спиной. Эрик сел на кровати, его глаза с глубокими темными кругами смотрели на нее, не мигая.
Эрик приподнял одеяло, и Ника ничего не смогла с собой поделать – ее взгляд уперся в светящуюся ногу. Перед ней была обычная пятка и пальцы, икра, в середине которой розовая плоть сменялась зеленовато-прозрачной субстанцией. Волшебный протез выглядел точь-в-точь, как обычная нога, но сквозь магическую ступню просвечивали складки на простынях.
Эрик резко опустил ногу в сапог.
– Ты никогда не видела големов? – спросил он.
Ника покачала головой, пряча взгляд.
– Это полупрозрачные люди, они могут делать многое за магов. Но создавать их мало кому под силу. Мне повезло, что в школе можно найти огромное количество магических предметов, – объяснил парень, но по выражению лица вряд ли можно было предположить, что он везунчик.
– У тебя не получается ей управлять? – спросила Ника.
Эрик опустил голову.
– Ничего не чувствую! Совсем ничего! Для меня этот протез – не лучше деревяшки, – в сердцах он отвернулся к стене.
– У тебя получится, – Ника накрыла пальцы парня своей рукой, но он отдернулся.
– Прости…, – сказала она чуть громче. – Мне так хочется помочь тебе, но я не представляю, как…
– Что ж, раз ты у нас регулятор, то желание – это не так-то плохо, – улыбнулся Эрик. – Помоги мне выйти из этого проклятого дома для начала!
– Но там дождь!
– Я не был на улице много дней, я задыхаюсь под крышей.
Ника подставила плечо. Они прошли мимо мирно спящей Анны, ее расслабленное лицо тонуло в мягких подушках. Эрик провел рукой по ее вьющимся шелковистым волосам, и улыбка призраком скользнула по его лицу.
Он тяжело опирался на плечо Ники, но та не выдавала этого, помогая парню продвигаться по длинному коридору.
– Мы выйдем во двор, – сказал Эрик. – Я видел его во сне, и он чудесен.
Ника не спросила, как туда попасть, но дорога оказалась не долгой – за следующим поворотом Эрик уверенно дернул ручку большой двери, и им в ноздри ударил свежий влажный воздух. Ника зажмурила глаза от яркого дневного света, пускай и приглушенного пушистыми облаками. Морось закончилась, но солнце так и пряталось в густой вате.
– Так низко небо подбирается только в горах. Мне в детстве казалось, что, если я подпрыгну – смогу поймать облако рукой, – улыбнулась она, пока парень показывал путь по мокрым и скользким тропам, выложенным разноцветными камушками.
– Хотел бы я, чтобы и мое небо было таким близким.
Эрик упал на лавку, укрытую раскатистыми кронами деревьев и широким кустарником.
– Садись, здесь сухо, – сказал он спутнице. И та опустилась рядом.
Ника оглядела сад, многие цветы успели дать бутоны, несколько запущенные клумбы чернели мокрой землей, высокие каменные стены поднимались вдали
Она смотрела куда угодно, лишь бы не встречаться глазами с парнем, присутствие которого она ощущала кожей сквозь тонкое платье и накинутый плащ. На улице было тепло и тихо, ветер не проникал внутрь, и сад выглядел одиноким красочным оазисом среди унылой серости каменной кладки. Виднелись тут и лозы, обвивающие стены. В саду они были нанизаны на специальные конструкции, с которых свисали пушистые кисти, готовые стать ягодами винограда ближе к осени.
Эрик сидел неподвижно, и Ника чувствовала тепло его руки, слышала мерное дыхание, сливающееся с шелестом листвы.
– Я думал, что умру… – сказал он. Ника заглянула в темные глаза, которые выглядели ярче на бледной коже.
– С самого начала?
– Да, – просто ответил он. – Как только пальцы Олиса сомкнулись на моей лодыжке, я понял, что не жилец…
– Но ты ошибся.
Эрик замолчал. Его глаза, такие глубокие, что Ника забывала дышать.
– Ты хотела, чтобы я ошибся, – сказал он после долгой паузы. – Твой дар пробуждается. Твоя печать… твоя печать начинается там, где настоящие чувства. И это таит много опасностей. Мастерство Регулятора зависит в первую очередь от его умения концентрироваться на самом важном. Достичь этого можно долгой упорной практикой, жизнью, полной аскез и контроля. Без помощи провидца никто не справится с этим. Даже человек, обучаемый с рождения.
Эрик отвел взгляд. Сердце Ники выскакивало из груди, а плечи устало опустились.
– Но печать… если сбросить ее, сложно представить, что будет!
– Но я хочу! – перебила Ника.
– Помнишь ту боль и море слез, что почти поглотили тебя? – сказал он, взвешивая каждое слово. – Это будет хуже. И сложнее.