– Но ты же будешь со мной? – глаза Ники стали требовательными.
– Ты знаешь, что я теперь всегда буду с тобой…, – Эрик уронил голову на руки. – Но я не всесилен. Может быть лучше попросить о помощи Зерипа? Или Алевсандра? Они талантливее меня и лучше обучены…
– Нет, – твердо сказала девушка, удивляясь откуда-то взявшейся решимости. – Мы справимся сами… Ты для этого привел меня во двор?
Во время их разговора с неба вновь начала падать неприятная мелкая морось, покрывающая дорожки и листья растений.
– Вообще-то я хотел отговорить тебя… я…я – всего-то никчемный калека… Мой дар слаб, слишком слаб…
– Эрик, – Ника развернула парня к себе, ее руки нежно обхватили его плечи, кости на которых выступали слишком явно после тяжелого перехода и болезни.
– Ника, не надо, – в глазах парня стояли слезы, и он старался отвернуться, но Ника крепко держала его.
– Если бы не ты, мы бы были мертвы. Много раз, – добавила она с мрачной улыбкой. – Я хочу, чтобы ты снял печать. Прямо сейчас!
– Но, Ника…
– Никаких «но». Я чувствую решимость, кто знает насколько меня хватит?
Плечи Эрика тряслись мелкой дрожью, и Ника резко встряхнула его.
– Ты пообещал мне. И мы теперь вместе.
– Как думаешь, долго падать с этого обрыва? – спросила маленькая девочка, доверчиво вглядываясь в добрые глаза старика под густыми седыми бровями.
Старик отвернулся, его взгляд устремился вниз, в пропасть.
Горы здесь были круты, и дорога то и дело скользила опасно близко к краю. Дно скрывалось в тумане.
– Долго…, – ответил старик, и тень сомнения скользнула по его лицу.
– Мои родители падали долго? – спросила девочка после небольшой паузы.
Весь мир начинал трансформироваться, остались неизменными горные хребты, обласканные утренним солнцем.
– Они все еще падают…, – услышала Ника неприятный женский голос с хрипотцой.
Из ниоткуда вырасли стены, деревья, цветы и, наконец, скамейка, на которой сидел Эрик.
– Они все еще падают…, – повторила Ника, смысл слов постепенно, капля за каплей, въедался в кровь. Она сделала глубокий вдох, и влажный воздух залил легкие. Смешиваясь с этими словами, кислород превратился в тяжелый металл, и тело задеревенело, остановилась кровь в жилах, темнота застилала взор и слух. Девушка сползла на дорожку, и влага проникла сквозь одежду. Мокрый щебень врезался в кожу, ветер прогуливался по щекам и волосам. С каждым вдохом миллион иголок вонзался в грудь, а с каждым выдохом они мучительно выходил из открытых ран.
Она лежала так вечно, пока ее выдох не наткнулся на преграду. Она устало заметила, что ждала именно этого, проваливаясь глубже в саму себя.
Но вместе с очередной порцией кислорода, она почувствовала, как к ее губам прикоснулись губы Эрика. Она сразу узнала их, словно ждала. И мучительная тоска сменилась не менее мучительной радостью.
Она не открыла глаз, боялась дышать, но губы прикоснулись к ее рту мимолетно, как крылья бабочки. Одно мгновение, послевкусие которого длилось и длилось, открывая новый ворох ощущений.
Когда Ника открыла глаза, то увидела лицо Эрика над собой, его темные волосы падали вниз, заслоняя ее лицо от дождя.
– Ника…, – в звуках своего имени, слетевшего с губ, которые только что целовали ее, она услышала отголоски чистого волшебства. Она попыталась вдохнуть их, пока в ее голове звучал этот голос.
– Ника, – повторил Эрик серьезнее. – Я снял печать, получилось… Что ты чувствуешь?
– Все, – ответила девушка, пытаясь приподняться с мокрой тропинки. Она щурилась, словно приглушенный пеленой облаков, свет солнца щипал глаза. Краски стали ярче – даже в этот дождливый день она поразилась зелени сочных листьев и переливчатому блеску влажных камешков на дорожке.
Когда ветер легонько погладил ее лицо, а малюсенькие капли дождя осели на носу и щеках, она не смогла сдержать улыбку.
– Неужели мир всегда был такой?
– Вовсе нет, – услышала она низкий мужской голос. – Мир бывает таким ярким только, когда тебе повезет влюбиться.
Эрик с Никой подняли глаза, и увидели Алевсандра. Он возвышался на тропинке, укутанный в изумрудный плащ. Дождь не долетал до него, глаза были прикрыты, а уголки губ – чуть опушены.
– Вы специально поджидаете эффектного момента, чтобы появиться? – нарочито ворчливо спросила Ника, пытаясь скрыть заметно порозовевшие щеки.
– Нет, ну а вы собираетесь творить магию в моем замке без моего ведома и участия? – Алевсандр стряхнул налет меланхолии, и завел руки за спину. – Что ж, дров наломали, теперь нам придется что-то придумывать…