Все слегка подались вперед, стараясь не пропустить ни единого слова.
— Последняя волна ребят поднялась из окопов около минуты назад. До них долетали крики и конвульсивно подергивающиеся части тел убитых и раненых. Теперь наступила и их очередь, отца и его друзей. Они ждали команды. Отец понимал, что погибнет. Понимал, что ему осталось жить считаные минуты. Он знал, что следующие слова станут последними в его жизни. И как вы думаете, что делали эти ребята, поднимаясь из окопов?
Казалось, что весь мир замер в ожидании.
— Они осеняли себя крестом и выкрикивали: «К черту Папу!»
Все слушатели отпрянули назад, как будто отброшенные этими словами. А Кей повернулась к Кларе и устремила на нее пристальный взгляд слезящихся голубых глаз:
— Как ты думаешь, почему?
Клара не понимала, почему Кей адресовала свой вопрос именно ей. Она не знала ответа, и у нее хватило ума промолчать. А Кей уронила голову на грудь, как будто она вдруг стала слишком тяжелой для ее хрупкой шеи.
— Нам пора идти, дорогая. Ты, наверное, устала, — сказала Эм, положив свою узкую ладонь на руку Кей. Матушка Би взяла ее под локоть с другой стороны, и три пожилые женщины медленно пошли по направлению к выходу. Они возвращались в Три Сосны.
— Думаю, что нам тоже пора, — сказала Мирна. — Руфь, тебя подвезти?
— Нет, я должна испить эту горькую чашу до дна. Это вы, крысы, бежите с тонущего корабля. Но я на вас не в обиде. Оставьте меня одну.
— Святая великомученица Руфь, — сказал Габри.
— Наша Прекрасная Дама Вечной Поэзии, — подхватил Оливье. — Мы остаемся с тобой.
— Жила-была дама по имени Руфь… — начал Габри.
— Служила Эрато, Евтерпе… — продолжил Оливье.
— Пошли, — поторопила Мирна Клару, которая остановилась на полдороге. Ей было любопытно узнать, какую рифму эти двое придумают к словам «Руфь» и «Евтерпа». Она сама попыталась это сделать, но безуспешно. Наверное, быть поэтом значительно сложнее, чем может показаться на первый взгляд.
— Погоди, мне еще нужно кое-что сделать, — сказала Клара. — Это займет всего несколько минут.
— Я заберу машину со стоянки и буду ждать тебя снаружи.
Мирна стремительно направилась к выходу, а Клара спустилась в небольшой кафетерий «Огилви», где купила горячий бутерброд, пакет с глазированными рождественскими печеньицами и большой стаканчик кофе. Лишь после этого она направилась к эскалатору.
Клара испытывала странное чувство вины перед несчастным существом, через которое ей пришлось буквально переступить, чтобы зайти в «Огилви». Она всегда втайне подозревала, что если Бог когда-нибудь решит спуститься на землю, то он обязательно примет облик нищего. А если это был Он? Или Она? А впрочем, неважно. Если это действительно был Бог, то он наверняка появился здесь для того, чтобы поближе познакомиться именно с ней, Кларой. Ступив на переполненный эскалатор, она увидела знакомую фигуру, которая спускалась ей навстречу. Сиси де Пуатье. И Сиси тоже заметила ее. В этом Клара была абсолютно уверена.
Сиси де Пуатье увидела женщину, поднимающуюся по встречному эскалатору, и ее рука крепче сжала резиновый поручень. Клара Морроу. Эта самоуверенная, нахальная, постоянно улыбающаяся деревенщина. Вечно она в окружении своих друзей, вечно с ней рядом ее красавчик-муж, которого она демонстрирует с таким видом, как будто то, что ей удалось отхватить одного из монреальских Морроу, было ее личной заслугой, а не нелепой прихотью судьбы. Сиси с трудом сдерживала ярость, охватившую ее при виде счастливого лица Клары, на котором сияли широко распахнутые глаза.
Ей хотелось перемахнуть через разделяющую их узкую полосу и вцепиться в горло этой ненавистной ей женщины, навсегда стерев улыбку с ее лица. Гнев, клокотавший в груди Сиси, превратился в пылающий сгусток, и если бы она могла дать ему выход, то сразила бы Клару Морроу наповал.
К сожалению, это было невозможно. Но то, что придумала Сиси, было немногим хуже.
Повернувшись к стоящему рядом с ней незнакомому мужчине, она сказала:
— Мне так жаль, Денис, что работы Клары показались тебе дилетантскими и тривиальными. Значит, она лишь попусту тратит время?