Но у него ничего не получалось. Пока.
А может быть, вообще не было никаких голосов? И он слышал лишь шум ветра, который задувал над озером, закручивая маленькие снежные смерчи.
Группа экспертов уже натянула вокруг места преступления желтую пластиковую ленту, и теперь они фотографировали каждый сантиметр утоптанного снега, подбирая любые предметы, которые могли оказаться уликами, складывая их в пластиковые пакеты, производя замеры и снимая отпечатки пальцев. Это было нелегкой задачей при минус десяти по Цельсию. Гамаш знал, что эксперты работают наперегонки со временем. Была уже почти половина третьего, с момента убийства прошло три часа, и с каждой минутой их шансы обнаружить что-то действительно стоящее уменьшались. Обрабатывать любое место преступления, находящееся на открытом воздухе, было сложно, а на заснеженном озере, в разгар зимы это сложно вдвойне.
— Не представляю, как можно было здесь убить кого-то электрическим током, — раздраженно сказал Бювуар. — Что говорят свидетели?
— Игра началась около десяти утра, — начал Лемье, сверяясь с записями в своем блокноте. — Примерно к половине одиннадцатого все зрители были в сборе. Почти все заняли места на трибунах, но убитая и еще одна женщина сидели на этих стульях.
— Жертва сидела на том, который перевернут? — спросил Бювуар.
— Я не знаю, — неохотно признал Лемье. Эти слова дались ему с большим трудом, и он был удивлен, что именно после них во взгляде Гамаша, устремленном на него, появилось нечто большее, чем просто вежливый интерес. — Тревогу подняла женщина, которая сидела рядом с убитой. Сначала ее никто не услышал из-за ужасного шума, который в это время поднялся на трибунах.
— Во время матча по керлингу? — недоверчиво переспросил Бювуар. Он с трудом представлял себе какие-либо проявления эмоций в подобных экстремальных условиях. Кроме разве что стремления как можно скорее удрать с обледенелых трибун.
— Думаю, что кто-то сделал удачный бросок, — сказал Лемье.
— Лучше не строить никаких догадок, — спокойно сказал Гамаш.
— Да, сэр. — Лемье уткнулся в свои записи, стараясь не показать, как его расстроило это ненавязчивое замечание. Он не хотел выглядеть провинившимся школьником. Для него было очень важно произвести на старшего инспектора благоприятное впечатление.
— После того как стало понятно, что произошло, они попытались привести мадам де Пуатье в чувство. Среди зрителей оказались члены добровольной пожарной бригады.
— И Руфь Зардо в том числе? — спросил Гамаш.
— Как вы догадались?
— Я не догадывался. Я познакомился с этой дамой во время предыдущего расследования. Она по-прежнему возглавляет добровольную пожарную бригаду Трех Сосен?
— Да, сэр. И она была здесь вместе с другими жителями Трех Сосен — Оливье Брюле, Габри Дюбуа, Питером и Кларой Морроу…
Гамаш улыбнулся. Он с удовольствием вспоминал людей, стоящих за этими именами.
— … они пытались делать мадам де Пуатье искусственное дыхание и непрямой массаж сердца, а когда это не помогло, отнесли ее в стоявший неподалеку грузовик и отвезли в Ковансвилль, где врач отделения скорой помощи констатировал смерть.
— Почему он решил, что ее убило током? — спросил Бювуар.
— Из-за ожогов. Ее ладони и ступни были обожжены.
— И никто из тех, кто пытался ее реанимировать, этого не заметил? — ворчливо поинтересовался Жан Ги.
Но на этот раз у Лемье хватило ума проигнорировать вопрос инспектора. После небольшой паузы он продолжил свой рассказ:
— Муж и дочь мадам де Пуатье тоже были здесь. Они поехали с ней в больницу. Я записал их имена и адрес.
— Сколько людей видели, как это произошло? — спросил Гамаш.
— Человек тридцать. Может быть, больше. Это был ежегодный товарищеский матч. А перед ним, как обычно, состоялся благотворительный завтрак в Легион-холле.
Вокруг них продолжали работать эксперты. Периодически они подходили к Гамашу, чтобы сообщить о какой-то находке или задать вопрос. Бювуар отошел, чтобы проследить за сбором улик, а Гамаш немного постоял на льду, наблюдая за работой своей команды, после чего начал медленно обходить место преступления. Агент Лемье наблюдал за тем, как старший инспектор, заложив руки за спину, меряет шагами заснеженную поверхность озера, и ему казалось, что тот полностью ушел в себя и вообще не замечает ничего вокруг.