Лемье заерзал на месте и взглянул на агента Лакост. Она внимательно посмотрела на него и коротко кивнула. Возможно, хотела его подбодрить? Изабелла снова коротко кивнула и послала ему выразительный взгляд.
— Сэр… — наконец решился он, радуясь тому, что голос не сорвался и прозвучал достаточно уверенно.
Бювуар изумленно обернулся к новичку, у которого хватило нахальства перебить его.
— В чем дело?
— Понимаете, дело в этой штуке… — Лемье кивнул в сторону нарисованной схемы. — Я имею в виду обогреватель. Когда я увидел его вчера, то у меня сразу возник один вопрос, но я не хотел задавать его, прежде чем наведу кое-какие справки. Обогреватели такого типа почти всегда работают на пропане. Не на электричестве. — Он обвел глазами сидящих за столом коллег. Все смотрели на него. — Я позвонил одному своему знакомому. Он электрик и, кроме того, играет в местной хоккейной команде.
К своему великому изумлению, Лемье увидел, что Бювуар улыбается. Это была широкая, открытая улыбка, от которой его лицо казалось почти мальчишеским.
— Ты прав. Этот тоже когда-то работал на пропане. Однако потом он сломался и был обречен на бесславный конец на свалке, но Билли Уильямс его спас. Знал, что сможет приспособить его под электропитание и он прекрасно заработает. По крайней мере, достаточно хорошо для того, чтобы раз в году обогревать зрителей во время знаменательного события — матча по керлингу. Это было пару лет назад. И до сих пор он исправно работал, хотя и нуждался в генераторе для подпитки.
— Вчера агент Лемье предположил, что источником тока был именно генератор. — Гамаш кивнул на молодого агента, который сразу приободрился и даже сел ровнее, чтобы казаться повыше. — Должен признаться, что не воспринял это предположение всерьез. Приношу свои извинения.
Лемье, перед которым еще никогда не извинялось начальство, не знал, что делать в такой ситуации, и потому не сделал ничего.
— Генератор мистера Уильямса достаточно мощный, чтобы убить человека? — спросил Гамаш.
— У меня тоже возник такой вопрос. Поэтому я поехал в ковансвилльскую больницу и поговорил с судмедэкспертом, доктором Харрис. Она передала мне отчет о вскрытии. Доктор Харрис знает Уильямса и считает, что его генератор достаточно мощный. Собственно, для того чтобы убить человека, большой мощности и не требуется. — Бювуар вернулся на свое место, проглотил последний кусок пончика и, помешивая кофе ручкой, продолжал: — Она хочет поговорить с вами, шеф. Обещала заехать сегодня, чуть позже, с более подробным отчетом и одеждой, которая была на убитой. Но на тот случай, если у вас еще имеются какие-то сомнения, она совершенно ясно дала понять, что это не несчастный случай.
Бювуар заглянул в свои записи. Он даже не знал, с чего начать. Не хотелось повторяться и говорить о том, что это совершенно абсурдный, если не сказать, безумный, способ убийства. Старший инспектор Гамаш и сам прекрасно об этом знал. Они все об этом знали. Тем не менее вчера доктор Шарон Харрис повторила ему это несколько раз.
— Думаю, что вы еще не до конца оценили ситуацию, инспектор, — говорила она, откидывая белую простыню. — Взгляните на это. — На холодном, жестком металлическом столе лежало холодное, жесткое женское тело. На лице покойницы застыло брюзгливое выражение, и Бювуар невольно задумался о том, насколько хорошо это выражение было знакомо ее родным при жизни. Шарон Харрис медленно двинулась в обход стола, обращая его внимание на особо интересные, по ее мнению, моменты. Она напоминала гида, проводящего экскурсию по мертвому телу.
Теперь, на утреннем брифинге, Бювуар раздал всем фотографии, сделанные доктором Харрис во время вскрытия. Все начали рассматривать их, и в обширном помещении на несколько минут воцарилась тишина.
Внимательно изучив снимки и передав их агенту Лакост, Гамаш слегка развернулся в кресле, скрестил ноги и задумчиво посмотрел в окно. На дворе шел снег, ложась белым покрывалом на машины, дома и ветви деревьев. Картина была удивительно безмятежной и резко контрастировала с тем, что происходило сейчас в бывшем здании железнодорожной станции. Со своего места Гамаш видел арку каменного моста, соединяющего Три Сосны с противоположным берегом реки Белла-Белла. Время от времени по нему медленно и бесшумно проезжали машины. Казалось, что снег поглощает все звуки.
А в помещении, где они сейчас находились, пахло древесным дымом и кофе в картонных стаканчиках. Можно было также различить слабый, едва уловимый запах лака и книжной пыли. Хотя последний, скорее всего, исходил не от книг, а от старых расписаний движения поездов, которые когда-то висели на стенах железнодорожной станции. Как и большинство маленьких станций Канадской национальной железной дороги, она была закрыта, но жители Трех Сосен нашли достойное применение для добротного, построенного из дерева и кирпича здания.