Иностранные архитекторы получали хорошие деньги. Зарплата самого Эрнста Мая соответствовала его жалованью городского советника Франкфурта. Май не был коммунистом и подчеркивал, что воспринимает себя политически нейтральным специалистом. Однако о настроениях в его бригаде можно судить по ироническому наблюдению Вальтера Швагеншайдта: «В этих буржуазных квартирах сейчас страстно обсуждаются формы будущего коммунистического коллективного жилья, при этом многие из нас большие коммунисты, чем сами русские».
За короткое время группа Мая создает проекты застройки Магнитогорска, Нижнего Тагила, Щегловска, Кузнецка (Сталинска), Ленинска, Автостроя (Нижний Новгород), Прокопьевска, Сталинграда и многих других городов.
Вся страна представляет собой одну большую стройку. Коллективизация ломает привычный крестьянский уклад, оставляя без земли и средств производства миллионы сельчан. Голод в Поволжье и на Украине. Огромные жертвы. А выжившим путь один — в трудовые армии. Бойцам этих армий надо где-то жить. Пора проектировать и строить дома для трудовых коммун.
Немного статистики. Если во второй половине 1920-х годов на одного городского жителя в СССР приходилось около 5,5 кв. м, то в начале 1930-х норма расселения снизилась до 3–3,5 кв. м. В некоторых новых промышленных городах — до 2 и даже до 1,7 кв. м на человека. Эти жилые площади в основном в очень плохих деревянных бараках, чаще всего общих, не разделенных на комнаты, без водопровода, с общими кухнями и «удобствами во дворе».
Сталин понимает: одними домами из сборных элементов — платтенбау — это германский стиль середины 1920-х — не обойтись. Это очень дешевый вид массового жилья. И он одновременно решает строить монументальные дома. И комплексные парковые зоны. Одна из самых ярких архитектурных идей — Выставка достижений народного хозяйства. Ее создатель Вячеслав Олтаржевский с 1924-го по 1935 год находится в командировке в США, где не только знакомится с современными строительными технологиями, но и оканчивает экстерном Нью-Йоркский университет и даже успевает поработать на высотном строительстве Нью-Йорка.
Тогдашний советский павильон на выставке в Париже был воплощением проекта безупречного социалистического города — и эстетически, и структурно.
В этом «безупречном городе» Страны Советов есть место и для элитного жилья. Дом на набережной архитектора Бориса Иофана становится символом будущего благосостояния советского народа. Иофан — сторонник итальянской классической школы. В этом эксклюзивном строении он решает расселить новую номенклатуру — партийно-советских деятелей, обласканных властью художников, артистов, писателей.
Дом на набережной, фото 1938/39 года
(направление съемки — юг)
По мнению президента Союза архитекторов России Андрея Бокова, советская бюрократия к этому моменту окончательно стала разбираться, как ей следует жить, Дом на набережной сопоставим по своим параметрам, по инженерной оснащенности с самыми передовыми сооружениями того времени, той эпохи.
В Доме на набережной — многокомнатные квартиры с широкими холлами, высокими потолками, помещениями для прислуги. В этом доме есть все — магазин, парикмахерская, прачечная, кинотеатр, детский сад, школа. Говорят, из Дома на набережной в сторону Кремля будет даже пущена отдельная ветка метро…
Идея такого обособленного (без демонстрации окружающим) существования была близка советской элите, быстро набиравшей вкус к жизни.
Сразу после заселения дома по Москве поползли слухи: в Доме на набережной полые стены, в которых перемещаются сексоты, чтобы следить за его обитателями. Достоверно неизвестно, правда это или вымысел, но в конце 1930-х годов жители этого дома попадали в НКВД гораздо чаще других.
Власть и стройка
…За окном 1931 год. Выходит постановление ЦК ВКП(б) «О перестройке литературно-художественных организаций», которое прекратит архитектурную вольницу. Авангарду и конструктивизму будет сказано твердое «нет»…
Аналогичные процессы происходят и в гитлеровской Германии. Национал-социалисты, запрещают авангард и конструктивизм. Они видят Германию империей войны и воли. Им нужны широкие проспекты для парадов и демонстраций. Величественные здания и памятники. В стране уже произошел пивной путч. Люди в коричневой униформе ведут себя как хозяева. Уже увозят в концлагеря евреев и других инородцев, по стране жгут книги неугодных авторов. В 1933 году учреждается Имперская палата культуры. Только члены Палаты имеют право работать. Тысячи художников по расовым признакам, из-за политической неблагонадежности или за пристрастие к авангардизму выбрасываются на улицы. «Мы ведем яростнейшую борьбу с уцелевшими остатками искажений немецкого искусства, — говорит Геббельс, — лишая их материальной жизненной основы».