Девочка на миг прикрыла глаза, отрешаясь от окружающего мира. Всего несколько секунд, но они лишили ее возможности заметить черную, как тень, фигуру, промелькнувшую совсем рядом, и затаившуюся в затененном уголке лестницы.
— Я не должна сдаваться! — пробормотала Окса, пытаясь собраться.
Она почувствовала Курбето-пуко на запястье, и закатала рукав. Маленькое животное-браслет ходило волнами, стараясь ее успокоить.
— Задаю я тебе сейчас работенку, да, Курбето… — погладила тварюшку Окса.
Девочка погрызла ноготь, потом встала и решила пойти подышать свежим воздухом.
Ночь была чернильно-черной, воздух свежим и совсем недвижимым. То, что нужно… Окса немного посидела в пустынном огороде, не зная, что таинственный силуэт проследовал за ней и устроился в нескольких метрах позади.
Девочка, обволакиваемая ночной тишиной, растянулась на мокрой свежей траве и довольно долго так лежала, глядя на мелькавшую среди облаков луну. Окса настолько погрузилась в свои путавшиеся мысли, что ей потребовалось несколько минут, чтобы услышать нежную мелодию, которую выводил голос, доносившийся со старого кладбища, расположенного за жилищем Леомидо.
Сев, она прислушалась: голос был глухим, низким и бесконечно печальным. Девочка почувствовала, что дрожит, но скорее от холода, чем от испуга и, хотя это было не очень осмотрительно, любопытство в ней все же взяло верх. Как обычно…
Уже на кладбище, оглядевшись по сторонам, Окса заметила маленькие мерцающие огоньки. Она не ошиблась! Подойдя ближе, он узнала Тугдуала.
Юноша стоял, прислонившись к древнему, заросшему мхом, покосившемуся надгробию. Он как всегда был весь в черном, со странными серебряными ожерельями на шее. Надев наушники, Тугдуал пел, и ритму его мрачного песнопения вторила, шевеля своими светящимися щупальцами, Трасибула. Сцена была завораживающей, прекрасной и пугающей одновременно.
Тугдуал поднял голову и взглянул на Оксу черным, чуть ли не враждебным взглядом. Крошечные брильянты в его ушах и ноздрях сверкнули в ночи.
Окса приросла к месту, опасаясь реакции этого непонятного парня. Но тот вовсе не собирался ее прогонять, а наоборот, жестом пригласил подойти.
— Иди сюда, если хочешь…
— Э-э… Я не хочу тебе мешать, — пробормотала Окса.
— Ты не мешаешь. Устраивайся! — Тугдуал подвинулся, уступая девочке место у надгробия.
С трудом сглотнув, Окса послушалась.
«Чертово любопытство… Когда-нибудь оно мне боком выйдет», — подумала она.
— Любишь кладбища? — ни с того, ни с сего вдруг спросил ее Тугдуал.
— Э-э… не знаю. Вряд ли… — ответила Окса, в данный конкретный момент чувствуя себя полной дурой.
— А я обожаю… — продолжил парень. — Меня это успокаивает. Здесь тишина. Покой. Люди думают, что я не в своем уме, но они ошибаются. Они просто ничего не понимают. И видят только то немногое, что я им показываю, хотя достаточно лишь по-настоящему на меня посмотреть. Я имею в виду, захотеть увидеть больше очевидного…
— Ты несчастен? — рискнула спросить Окса, искоса глянув на него.
К своему великому удивлению она заметила, что Тугдуал на пару минут задумался, прежде чем ответить, явно восприняв ее вопрос очень серьезно, и почувствовала себя не такой глупой.
— Нет, я не несчастен. Ну, по крайней мере, я так не думаю… Скорее, я полагаю, что мне не дано испытывать счастье, легкость и все такое, понимаешь?
— Но это же ужасно! — воскликнула Окса с искренним сочувствием.
— Да нет, ты не так поняла. Я бы сказал, что не счастлив, не несчастлив. Я просто ничего не чувствую, вот и все.
Оксу слова юноши поразили. Плечи девочки поникли, словно на нее обрушился груз сострадания и печали.
— Довольно долго я хотел обладать могуществом, которое сделало бы меня сильнее остальных, — продолжил Тугдуал, — и приложил к этому немало усилий, все перепробовал.
— Мне папа рассказывал, — призналась Окса, поморщившись при воспоминании о гадких зельях, которые Тугдуал со своей бандой поглощали литрами.
— В тот день, когда я узнал, что обладаю определенными способностями от природы, я подумал, что достиг цели. Но ощущение могущества очень быстро угасло. Я запер его глубоко внутри и больше никогда не испытывал.
— Но почему? — удивилась Окса.
— Потому что могущество, маленькая Лучезарная, это опасность в чистом виде. Тот, кто ничего не боится, не уязвим, ничто его не остановит. Страх делает людей слабыми. Но он же делает их людьми. Человечными, я имею в виду.
— А ты? Ты иногда боишься?
— Да в общем-то нет… В том-то и проблема… — опустил голову Тугдуал.
Оба некоторое время молчали, тронутые этим странным разговором.
— А что ты слушал? — Окса решила сменить тему. — Сатанинскую музыку?
— Нет, я ее терпеть не могу, — тихонько рассмеялся Тугдуал, и этот смех несколько странно осветил его бледное лицо. — Я слушаю Лайзу Джеррард. Ее музыка — самая роскошная из всех существующих. В ее музыке можно найти и всю трагедию человечества, и глубокое наслаждение жизнью. Хочешь послушать?
С этими словами он осторожно надел наушники на голову Оксы, и девочка мгновенно поняла, что он имеет в виду.
В ее ушах зазвучал великолепный голос, потом он проник в ее душу и перевернул ее. Может, это была обратная реакция на этот адский денек? На слова Фей Без-Возраста? На ссору с Гюсом? На эту пронизывающую музыку?
Окса не знала. Единственное, что она знала: ей жутко хочется плакать. Она сдержала слезы, с такой силой сжав веки, что в глазах звездочки замелькали. И все же не справилась с собой: ее всхлип превратился в хриплый крик, разнесшийся в ночи.
Тугдуал снял с нее наушники и застенчиво взял за руку.
— Давай, маленькая Лучезарная, выплесни все, что накопилось…
— Тяжеловато мне немного… сейчас, — хлюпнула носом девочка и залилась слезами.
— Я понимаю.
Слезы продолжали течь, смывая с души волнения и тревоги. А потом слезы закончились. Дыхание Оксы стало более спокойным.
— Тугдуал?
— Маленькая Лучезарная?
— Как думаешь, я могу тебе помочь?
— Нет, — ответил юноша. Взгляд его стал еще более задумчивым, чем обычно. — Никто не может мне помочь. Но все равно спасибо… Лучше сосредоточься на происходящем и, главное, не теряй уверенности. Феи Без-Возраста правы: ты справишься со всем этим. Ты единственная, кто это может.
Это замечание Тугдуала было весьма неожиданным, однако Окса восприняла его с куда большим вниманием, чем восприняла бы из уст кого-либо другого.
— Этот Ортон-МакГроу — абсолютное зло, я это знаю, — продолжил Тугдуал. — А зло часто одерживает победу над добром… Грустно, но факт. Только вот ты, ты не такая, как другие, и это я тоже знаю. Я это сразу понял, как только тебя увидел. А я умею распознавать такие вещи, поверь. У тебя все получится…
Они стояли у покосившегося надгробья, пока Окса совсем не успокоилась. Потом Трасибула помогла им найти дорогу до спящего дома, где они и расстались в спокойном молчании.
Таинственная фигура, до этого сидевшая на корточках у невысокой каменной стены, тоже встала. В глубине ее глаз горел странный огонь, в котором смешались беспокойство и волнение. Внезапно шумно взмахнув крыльями, взлетела птица. Незнакомец повернулся спиной к дому, перешагнул через низкую ограду и растворился в ночи.
48. Заяц Абакум или Абакум-заяц?
— ГЮС! ГЮ-Ю-ЮС!
Окса пыталась растолкать приятеля. Но тот никак не желал просыпаться и лишь бурчал во сне.
— Гюс! Да проснись ты, сурок несчастный!
Веки Оксы были еще припухшими от приступа плача на кладбище, единственным свидетелем которого был Тугдуал. Тугдуал… Поразительный парень. Если бы только она могла хоть что-то для него сделать…
— Чего тебе? — пробурчал Гюс. — Который час?
— Четыре.
— Утра? Дня? — зевнул Гюс.
— Утра, конечно!
— Ну, естественно, — пробормотал Гюс. — Дурацкий вопрос…