Значит, она… королева? Королева невидимой страны, населенной жителями, обладающими сверхъестественными способностями? Потрясающе… Сама мысль о том, что все это может быть правдой, приводила ее в колоссальное волнение. Она? Окса? С ума сойти!
— Но почему вы тут? Что случилось? — выдохнула Окса.
— Нам пришлось бежать, — ответила Драгомира. В ее огромных синих глазах стояли слезы. — Мне тогда едва исполнилось тринадцать. В тот время Эдефией правила моя мать, Малорана, и Печать указала на меня, как на будущую Лучезарную. Мне вскоре предстояло начать обучение…
— Как так — обучение? — перебила ее Окса.
— Править наобум нельзя, особенно в таком возрасте! Этому учатся, и отвечает за эту подготовку действующая Лучезарная. Она правит до тех пор, пока новая Лучезарная не будет готова. И помимо своих многочисленных врожденных талантов, ученица Лучезарной в первую очередь обязана научиться управлять собой.
Драгомира, прервалась, взяв внучку за руку.
— Тебе тоже придется учиться направлять и контролировать свое могущество. Сейчас оно неуправляемо и бессистемно, ты не знаешь ни своей силы, ни возможностей. И, как и всем Лучезарным, тебе нужно пройти инициацию.[4] В Эдефии официальное начало обучения происходило на церемонии, во время которой будущая Лучезарная получала Пелерину. Изготовленная феями, она давала огромные силы, самой важной из которых являлось открытие Портала, позволявшего выйти Во-Вне. Это считалось Тайной-О-Которой-Не-Говорят. Точнее, не говорили. Потому что, к несчастью, моя мать, Малорана, проявила неосторожность. Из-за ее небрежности кое-кто завладел тайной, знать которую должна была лишь она. А как только тайна перестала быть тайной…
Драгомира резко оборвала свое повествование, в ее горле образовался ком. Похоже, воспоминания причиняли ей боль. Ссутулившись, Бабуля Полок, с осунувшимся лицом и со слезами на глазах, тяжело поднялась с кресла, сняла со стены две больших картины, и жестом погасила свет, погрузив комнату во тьму.
— Что она делает? — спросила потрясенная Окса.
— Давай повернемся. Сейчас ты увидишь, как все было, — ответил ей отец.
Драгомира снова села, уставившись на образовавшееся на стене пустое пространство. Неожиданно на нем появилось изображение, такое же четкое, как на экране телевизора, словно глаза Драгомиры превратились в проектор. Окса вскрикнула:
— Ой, мамочки!
— Твоя бабушка обладает даром Оковида, то есть она может проецировать свои воспоминания или мысли, чтобы мы могли их увидеть, — вполголоса пояснил девочке Леомидо.
— То, что я сейчас тебе покажу, — срывающимся от эмоций голосом произнесла Драгомира, — мои самые жуткие воспоминания, воспоминания, которые постоянно меня преследуют. Но смотри, моя дорогая моя, смотри, что тогда произошло…
На стене появилось изображение круглого помещения. Огромного, окруженного прозрачными колоннами, обвитыми пунцовой лозой. Через стеклянный потолок и окна бил яркий свет. В центре помещения, на низком, будто вырезанном из горного хрусталя столике, стояла ваза с большими фруктами.
В глубине удивительной комнаты среди изобилия гигантских растений и цветов возникла высокая женщина в широком развевающемся платье. У нее была благородная осанка и изящная фигура, черные волосы водопадом спадали ей на спину. Внезапно раздались шум и крики. Картинка дрогнула, а потом начал мелькать, словно кадры фильма. И тут Окса поняла, что видит то, что происходило тогда в Эдефии глазами своей бабушки! Она видит воспоминания Драгомиры!
Высокая женщина приблизилась к Драгомире.
— Мама, что это? Что происходит?
Теперь можно было очень хорошо рассмотреть черноволосую незнакомку, бывшую, по логике вещей, Лучезарной Малораной, матерью Драгомиры. Она была очень красива и бледна, в ее глазах стояла паника.
— Оставайся здесь, дитя мое, не бойся!
Дверь резко распахнулась, и в помещение с грохотом ввалились несколько мужчин, расталкивая тех, кто безуспешно пытался их задержать.
— Мы пришли к Малоране… — проревел один из непрошенных визитеров, отшвыривая стражника к стене легким движением руки.
— Осий?! — вскричала Малорана.
От группы отделился приземистый мужчина, одетый в широкие с большими складками штаны и какую-то легкую кожаную броню, закрывавшую туловище. Его холодные глаза взирали на происходящее с пугающей самоуверенностью.
Малорана, похоже, совершенно выбитая из колеи внезапным вторжением, взглянула на юную Драгомиру с бесконечной печалью, а потом направилась к мужчине.
— Осий… Значит, это вы… Вы, первый Служитель Помпиньяка — глава этого заговора! Предатель!