— Почему вы говорите о предательстве? — громоподобно прорычал Осий. — Не забывайте, Лучезарная, это исключительно из-за вашей небрежности я смог узнать Тайну-О-Которой-Не-Говорят!
— Моя небрежность, конечно, имела место, — резко возразила Малорана, — но если бы вы хитростью не выманили ее у меня, ничего бы этого сейчас не было. Действительно, мой самый большой проступок — неосторожность, но также слепое доверие, с которым я согласилась одарить вас знанием, вопреки единодушному мнению Помпиньяка, а также ваши непомерные амбиции, которые и привели нас сегодня к гибели! Поглядите, что вы натворили!
Лучезарная жестом указала на балкон, откуда доносились тревожные крики.
— Из-за вашей измены взорвались мои Песочные Часы Правления! — повысила голос Малорана. — Удар достиг самых отдаленных уголков Эдефии, и мы уже начинаем ощущать последствия вашего поступка! К сожалению, пострадаю не я одна! Вы видели, насколько уменьшился свет? И упала температура? Народ в панике. Такое случилось впервые за всю историю нашей страны!
— Да! И вы можете гордиться тем, что стали тому причиной, Лучезарная! — словно выплюнул Осий, вызывающе глядя на правительницу. — Моя цель вовсе не закат Эдефии, совсем наоборот. Я хочу сделать нашу страну центром мира! Я знаю, что вы можете открывать Портал, я хочу выйти и уйти Во-Вне!
— НИКОГДА! СЛЫШИТЕ?! НИКОГДА! — крикнула Малорана.
— Ваше упрямство свидетельствует о вашем эгоизме и неистовой слепоте, которую все Внутренники больше не хотят терпеть, — прорычал предатель.
— Все Внутренники? — раздраженно перебила его Малорана. — Имейте хотя бы смелость говорить от собственного имени, Осий! Это вы хотите выйти, а не наш народ. Это вы меня предали, а не он!
— Ошибаетесь, Лучезарная, я далеко не одинок… — яростно продолжил Осий. — Позвольте вам сообщить, что вы изрядно удивитесь, узнав, кто вступил в ряды моих сторонников… Сегодня великий день, вы так или иначе откроете Портал для меня и моих союзников! Я не оставлю вам выбора!
— Так или иначе — открою? Нет, Осий, добровольно я этого не сделаю. Мне известно, почему вы стремитесь Во-Вне, ибо вас интересует только власть. Я не хотела этого признавать, наивно полагая, что совершенных людей нет, и было бы несправедливо заставлять вас расплачиваться за ошибки ваших предков. Вопреки всем и вся, я предоставила вам шанс, и это слишком дорого мне обошлось! Выпустить вас отсюда означает поставить под угрозу и Эдефию и мир Во-Вне тоже! Наши силы даны нам не для того, чтобы подчинять тех, кто ими не обладает. Этого принципа мы придерживались всегда. Кстати говоря, теперь, когда Тайна-О-Которой-Не-Говорят перестала быть тайной, с чего вы вообще взяли, что открытие Портала возможно? Может, этот дар исчез, когда взорвались мои Песочные Часы… Хотите, я скажу вам, какую Клятву дала в Зале Пелерины, как и все Лучезарные до меня? — с вызовом бросила Малорана.
Сокроешь Тайну мирозданья, Ты, Лучезарная, навек. Не доверяй чужим молчаньям, Поскольку внемлет человек Как свету, так и черной мгле, Как и Внутри, так и Во-вне. Храни завет сей неустанно И сбережешь правленья мощь, Безмолвием окутай Тайну. Его нарушив, ты умрешь.[5]Мужчина вздрогнул. Брошенные ему чуть ли не в лицо слова Малораны явно выбили его из колеи. Пару мгновений он размышлял, потом продолжил:
— Это уловка, Лучезарная! Вы пытаетесь меня обмануть, а значит, вам придется подчиниться силе! И если не вы, то тогда это сделает она, — решительно заявил Осий, широким шагом направляясь к Драгомире.
— НЕТ! Драгомира вам ничем не поможет! Пока она не побывала в Зале Пелерины, она не может открыть Портал! У нее нет такой силы! Только Пелерина может ей ее дать…
Пораженный, Осий остановился. А потом его лицо искривилось в злобной ухмылке.
— Даю вам на размышление время до вечера. И гарантирую, что если вы по-прежнему откажетесь сотрудничать, последствия будут ужасными. Для вас и для ваших близких. В конце концов, что такое несколько часов ожидания для первого жителя Эдефии, который уйдет Во-Вне…
Затем картинка на стене пропала…
17. Великий Хаос
Когда картинка снова появилась, в большом помещении, где находились в заточении Малорана и Драгомира, царила подавленная атмосфера. В кресле, спиной к окну и к балкону, сидел мужчина, не сводя с них обеих глаз.
Оковид слегка изменил угол зрения, позволяя увидеть двух перелезающих через балконные перила юношей лет двадцати, которые, прижав палец к губам, просили хранить молчание. Один из них был слегка сутул, второй очень худ.