Окса уселась перед компьютером и открыла почту.
«Гюс, я крупно лоханулась. Мама теперь в курсе. Папа сейчас с ней разговаривает, все идет очень плохо. Они ругаются. Я кое-что проделала перед ней, дура такая. Пойду, попробую узнать больше. Я тебе расскажу. До завтра.
Окса-первостатейная-идиотка»Не больно-то вдохновленная своей предыдущей попыткой шпионажа у дверей Драгомиры, девочка уселась на пол в коридоре у двери гостиной. Хотя та была закрыта, Окса отлично слышала все, что говорилось в комнате, настолько громко звучали голоса…
— Наша дочь — наследница власти Эдефии, у нее Печать…
— Ну да! А я — фея Динь-Динь! — Мари расхохоталась будто безумная.
— Мари… зачем бы я стал тебе лгать? Я на это не способен… Окса обладает определенными способностями, и некоторыми уже может пользоваться, у нее просто фантастический потенциал! Наша дочь сосредоточила в себе колоссальное могущество, куда большее, у кого бы то ни было до нее.
— Прекрати! Ты меня с ума сведешь этими дурацкими историями! Этой твоей Эдифией и всем остальным!
— Эдефией…
— И предположим, даже если я когда-нибудь поверю тебе, то почему ты мне об этом рассказываешь только сейчас? Сколько лет мы с тобой женаты? Поскольку ты явно не помнишь, я тебе отвечу: ВОСЕМНАДЦАТЬ!
— Идем, — глубоко вздохнул Павел. — Я тебе кое-то покажу. Пошли к Драгомире, тогда ты все поймешь…
Дверь открылась. Родители, пребывая в некотором ступоре от ссоры, прошли мимо свернувшейся в уголке Оксы. И это обидело ее еще больше…
Драгомира, поджидавшая их на лестничной клетке, впустила Мари и Павла в свои апартаменты. Окса тут же взлетела следом и уселась на последнюю ступеньку лестницы. Через пару мгновений из-за двери раздался крик Мари, от которого встали дыбом волосы.
«О, наверное, это мама увидела Фолдингота», — сказала себе Окса.
На третьем этаже дискуссия продолжилась еще более в резких тонах, чем прежде.
— Да вы просто фильмов насмотрелись! Пора уже все это прекратить… И вернуться на землю!
Окса невольно с грустью пробормотала:
— Но мы на земле, ма… Мы на земле…
Когда девочка открыла глаза, первым, что она заметила, было то, что она лежит в собственной кровати. Не успев толком проснуться, Окса озадачилась массой вопросов: неужели она заснула на лестничной клетке у апартаментов Драгомиры? кто перенес ее в комнату? чем закончился разговор родителей? удалось ли отцу объяснить все маме?
Но когда она спустилась вниз к завтраку, ей пришлось задать куда более насущный из них:
— А где мама?
На кухне были почти все: отец, Драгомира, выбравшаяся, наконец, из своих апартаментов, Леомидо и Абакум. И это делало отсутствие Мари еще более заметным.
— Твоя мама у своей сестры, — ответил Павел. Лицо его осунулось от усталости и волнения.
Все четверо смотрели на Оксу, одновременно сочувственно и сурово.
— Она на меня сердится, да? — хрипло спросила девочка.
— Нет, она сердится не на тебя! — отец отвел взгляд и подтолкнул к дочери свернутый вчетверо листок бумаги.
Окса развернула записку и прочла:
«Окса, любимая моя девочка, я уезжаю на несколько дней к тете Женевьеве. Мне нужно спокойно обдумать произошедшее. Скоро вернусь. И помни, что я тебя люблю.
Мама».— Окса, то, что ты натворила, очень серьезно, — тут же пошла в наступление Драгомира. — Это было жестоко по отношению к твоей маме, да и всем нам.
— Я знаю, ба. Мне так жаль! — воскликнула Окса со слезами на глазах. — Я полная дура, мне, правда, жаль!
— Мы знаем, что тебе жаль, — раздраженно бросил Леомидо. — Но сделанного не воротишь… У твоей мамы настоящий шок, все стало слишком неожиданным для нее.
— Для меня все тоже стало слишком неожиданным! — возмутилась Окса. — Если бы вы сказали мне об этом раньше, глядишь, оно было бы проще…
Четверо взрослых приняли ее бьющие наотмашь слова без комментариев: все же девочка была кое в чем права.
— Что ты чувствовала? Почему ты так поступила? — Абакум смотрел на Оксу с доброжелательностью, резко контрастирующей с суровым видом остальных взрослых.
Прежде чем ответить, Окса помедлила. Она громко погрызла ноготь, склонив голову на бок, а потом взорвалась.
— Я узнаю поразительные вещи, а потом все куда-то испаряются, отказываясь отвечать на мои вопросы! Вы все сбежали из дома, никто со мной не разговаривает, словно мне самой нужно разбираться с этой чудовищной проблемой! К тому же я способна делать кучу всякой всячины, и мне хочется вам это показать… Но вам совсем наплевать! Вы даже не попросили меня сделать это… Вы хоть понимаете, что все, что произошло, АБСОЛЮТНО меняет мою жизнь?! Не-ет, вы продолжаете перешептываться между собой, взрослыми, наплевав и на маму, и на меня. Я была в таком бешенстве, вы и представить себе не можете! Я буквально задыхалась от ярости, и могла разнести тут все просто взглядом, не вставая со стула. Когда мама спросила, не скрываете ли вы от нее что-либо, вы ей соврали прямо у меня на глазах. И я не смогла с собой совладать. Оно само так вышло, я не могла остановиться…