Гюс прервал размышления Оксы, шепнув ей на ухо:
— В этот раз тебя едва не застукали! Да чем он там занят, твой Курбето-пуко!
— Вампира изображает, вот чем он занят! — стиснула зубы Окса. — Смотри, я кровью истекаю!
Она закатала рукав пуловера, чтобы продемонстрировать состояние своего запястья, покрытого довольно-таки глубокими кровоточащими царапинами.
— Ну, ты это заслужила, старушка, признайся! — заявил Гюс. — Похоже, ты и впрямь забыла, что если ищешь проблем себе на голову, то, как правило, находишь…
— Ой, да месье заделался в философы, как я вижу! — сыронизировала Окса, делая вид, что скатывает очередной водяной ком. — Может, месье желает преподать мне урок морали?
— Не советую швыряться в меня этим, иначе, клянусь, засуну тебя в фонтан прямо в одежде! — погрозил ей пальцем Гюс. С этими словами он тряхнул головой, сбрасывая длинную челку на глаза, чтобы прикрыть их восторженный блеск.
33. Если ищешь проблем…
Когда Окса постучалась в дверь Драгомиры, ей открыла Фолдингота, на которой был полосатый фартучек, надетый поверх комбинезона. Судя по всему, она чем-то занималась.
— О-о-о-о, Юная Лучезарная, добро пожаловать! Не желаете ли разделить с нами полдник?
— Фолдингота! Дай ты ей войти хотя бы!
Драгомира подошла поздороваться с Оксой. Положив руки на плечи внучки, она чмокнула ее в щеку и потащила в комнату.
Бабуля Полок снова приобрела цветущий вид, который исчез некоторое время назад, когда на животе Оксы проявилась Печать, и снова стала жизнерадостной сияющей бабушкой Оксы, одетой в пышное длинное платье бирюзового цвета и суетящейся вокруг внучки.
— Я приготовила твои любимые сырники!
— Ой, ба, спасибо! Обожаю их! Но скажи, что это она делает?
Фолдингота в фартучке стояла на крошечном стульчике перед гладильной доской и со всех сил давила утюгом на маленький пакетик из фольги.
— Горячий сандвич с сыром и ветчиной, лапушка, — как нечто само собой разумеющееся сообщила Драгомира. — Горячий сандвич по «рецепту Фолдинготы», приготовленный при помощи утюга.
— С ума сойти!
— Знаешь, Фолдинготы очень изобретательны…
Драгомира налила Оксе чай, ее любимый, с кардамоном.
— Ну? Что новенького?
Окса отхлебнула из чашки. Говорить или не говорить — вот в чем вопрос…
— В общем, ба… Я получила восемнадцать из двадцати по математике и семнадцать по истории. Неплохо, а?
— Совсем неплохо, уверенно движемся к совершенству, браво!
Но глаза Драгомиры при этом смотрели на неловко забинтованное запястье Оксы… и на плохо выглядевшего Курбето-пуко, насупленного, с остекленевшими глазками.
— Ну, а помимо отличных оценок, ты часом, ничего от меня не скрываешь, а? Твоя совесть абсолютно чиста? — Драгомира почесала пальцем Курбето-пуко под крошечным подбородком, чтобы попытаться его успокоить.
— Ладно, сдаюсь… Но только обещай, что ничего не скажешь маме, ну пожалуйста, ба! — взмолилась Окса.
— Даже так? — нахмурилась Драгомира.
— Обещай!
— Хорошо, обещаю, что ничего не скажу твоей матери, но не обещаю, что не отругаю тебя как следует, если ты заслуживаешь!
— Уф, ну, это-то я точно заслужила… Я окатила водой Варвара, — призналась Окса, бросив на бабушку взгляд и смущенный, и веселый одновременно.
— Ты окатила водой Варвара? Да? Ну и?.. — светлые глаза Драгомиры слегка потемнели.
— Курбето-пуко изо всех сил пытался меня остановить, но я его не послушалась. Этот Варвар снова меня достал, откровенно надо мной смеялся, ну и я сделала водяной ком. Вот и все…
Драгомира провела рукой по лицу и огорченно вздохнула.
— Это точно все?
— Да… Ну, в общем, не знаю… — Окса закусила губу. — Мне показалось, что Зоэ каким-то образом поняла, что это мои проделки.
— Зоэ? Та девочка, что пришла с Зельдой на твой день рождения?
— Да, она.
— А почему ты решила, что она поняла, что это ты?
— Не знаю. Просто мне так показалось, и все. Может, из-за того, как она на меня смотрела.
— А знаешь, у нее ведь действительно такая манера, — сказала Драгомира, будто размышляя вслух. — Тогда, на твой день рождения, я заметила, что она с большим интересом и вниманием следит за всем, что происходит… Но вернемся к нашим баранам. Как ты понимаешь, хвалить тебя не за что. Я ничего не скажу твоим родителям. Во-первых, потому что только что тебе это пообещала, а во-вторых, потому что очень хочу, чтобы ты поехала к Леомидо и приступила к обучению. Но я не знаю, отдаешь ли ты себе отчет…