— Что это с ней, ба? — спросила Окса, глядя на извивающуюся Куропатку.
— Не знаю! Впервые Куропатка так себя ведет! О! Смотрите! Она ранена!
Действительно… И рана птицы была весьма необычной: одна из ее лап словно остекленела! Бедная птичка тщетно пыталась ею пошевелить, и ее крики боли, сперва пронзительные, постепенно перешли в трогательные протяжные стоны.
— Леомидо? Ты думаешь о том же, что и я? — спросила брата Драгомира, не отрывая глаз от Куропатки.
— Боюсь, что так… — хмуро ответил ее брат.
Повисло тяжелое молчание, отчего жалобные стоны Куропатки зазвучали еще более жутко.
— Да скажите же, что происходит! — взволнованно потребовала Окса.
Драгомира и Леомидо, хмуро глядя на остекленевшую лапу птицы, казалось, погрузились в размышления. Наконец Леомидо поднял голову, посмотрел на Гюса и Оксу и, стараясь скрыть дрожь в голосе, глухо произнес:
— Это Ледоцинт… Один из Черных Шаров…
Леомидо остался с раненой Куропаткой, а Драгомира, семеня в коконе из пледов, отвела ребят в дом, изо всех сил стараясь как можно тщательней скрыть от них свою озабоченность. И теперь все трое, глубоко дыша, чтобы унять отчаянное сердцебиение, сидели в большом зале.
— Гюс, Окса, ждите меня тут! — решительно заявила Драгомира. — Я запру двери, а вы не выходите отсюда ни под каким видом! Если возникнут хоть малейшие проблемы, отправьте ко мне вот этого Быстреца, хорошо? Как вы догадываетесь по его имени, он очень быстрый. И сможет меня предупредить в случае чего.
Похожее на ласку существо высотой сантиметров двадцать, с длинными полосатыми ножками, подскочило к ребятам и гордо встало перед ними, готовое действовать.
— Я вернусь максимум через полчаса. Пойду переоденусь — не хотелось бы получить воспаление легких, это сейчас было бы совершенно не ко времени, — сказала Драгомира будто самой себе.
Затем, уже адресуясь к ребятам:
— Я отнесу Леомидо мазь, чтобы обработать лапу бедной Куропатке. Фолдинготы, я поручаю вам этих детей!
Окса как раз размышляла на тему, что же это за таинственный Ледоцинт такой. Но, заметив странную гримасу на лице бабушки, решила отложить все вопросы до лучших времен. К тому же Драгомира уже ушла, не забыв запереть за собой дверь на ключ.
Окса и Гюс потрясенно переглянулись.
— Ну и ну! Хотелось бы мне знать, что тут происходит! — прокомментировал Гюс.
— Я тебе сейчас расскажу, как мне все это видится, — негромко ответила Окса. — Насколько мне известно, Черные Шары — это очень опасные Граноки, некоторые даже смертельные. Изменники их разработали, чтобы совершить переворот в Эдефии. Я уже видела в Оковиде человека, в которого попали одним из этих Граноков, и могу тебе сказать, зрелище было жуткое. Должно быть, этот самый Ледоцинт из той же серии. И это означает, что Куропатку атаковал какой-то Изменник!
— Изменник? Да ты спятила, старушка! Как такое возможно?
— Не знаю я, Гюс! Фолдингота? — Окса повернулась к маленькому существу, не сводящему с нее глаз. — Ты ведь сказала, что на территорию этой ночью проник кто-то посторонний, так?
— Да, Юная Лучезарная, истина в этом, — ответила Фолдингота.
— А что тебе еще известно? Скажи мне! Я — Юная Лучезарная! — приказала Окса более резко, чем ей бы хотелось, отчего сама слегка покраснела.
Она впервые воспользовалась своим статусом, и ей было немножко стыдно этим злоупотреблять в отношении такого предупредительного существа, как Фолдингота. Девочка уже собралась извиниться, когда маленькая домовая, глядя на нее встревоженными глазами, напряженно произнесла:
— Хозяин и Старая Лучезарная вчера громко выражали свои тревоги, опасаясь скверного. Я уже поведала Юной Лучезарной все детали, в мозгу моем хранящиеся, и нет у меня дополнительных сведений, слово мое в том!
— Ладно, ладно, Фолдингота, успокойся… — потрепала ее по голове Окса. — Спасибо тебе за помощь.
И, повернувшись к Гюсу, возмущенно продолжила:
— Видишь? Что-то происходит! Я уверена, что тот чужак, что бродил в окрестностях прошлой ночью, имеет прямое отношение к Черным Шарам! И если это так, то он все еще где-то рядом, нисколько в этом не сомневаюсь! А еще, если помнишь, Гнусень исчез! Возможно, тут есть связь…
— Ты, безусловно, права, но лично мне хотелось бы знать, зачем было нападать на бедную Куропатку? — ответил Гюс.
— Возможно, метили вовсе не в Куропатку…
— Ты хочешь сказать…
Громко хлопнула входная дверь.
Ребята замолчали, и Окса прижала палец к губам, приказывая Фолдинготе хранить молчание о том, что тут было сказано.