Окса совершенно ошалела от услышанного. Девочку трясло от отчаяния. Она еще больше скрючилась на дне люльки. Гюс сидел рядом.
— Что вообще происходит? Почему Леомидо зовет его Ортаном? Ничего не понимаю… И до смерти боюсь!
— Окса, у тебя Гранокодуй с собой? — быстро спросил Гюс.
Окса кивнула.
— Похоже, пришла пора показать, что ты можешь, старушка! Давай! Твой ход! — решительно подтолкнул ее мальчик.
— Ты прав! — Окса взяла себя в руки.
Она достала трубочку, которую носила во внутреннем кармане куртки и слегка привстала. Чуть высунувшись над бортом люльки, Окса заметила, что МакГроу всего в нескольких метрах от них целится в шар из какой-то штуки, блеснувшей на солнце. Что это? Какое-то оружие? Пистолет?
Девочка попыталась сосредоточиться, но была так напугана, что мысли ее путались.
— Окса! — встряхнул подругу Гюс. — Быстро! Нужно что-то делать!
Но в голове Оксы царил космический вакуум. Она не могла вспомнить ничегошеньки из того, что вдалбливала ей Драгомира буквально несколько часов назад! Чуть не плача, она заполошно глянула на Гюса.
— Я не помню, Гюс! Ничего не помню…
Гюс, наклонившись, шепнул ей несколько слов. Очень вовремя!
Окса, до смерти перепуганная и одновременно разъяренная, мысленно благословляя поразительное предвидение Драгомиры и редкостное хладнокровье Гюса, быстро произнесла слово, только что подсказанное:
— Торнадон!
Затем, нацелив трубочку прямо на МакГроу, дунула, и, как только Гранок вылетел, Куропатка противника завертелась вокруг собственной оси под действием сильного турбулентного потока, образовавшего колоссальное завихрение, которому ничто не могло противостоять.
— Окса! Ты сумела! Ты гений! — заорал Гюс. — А-а-а! Упс, а это что еще такое?
К ним приближалась непонятная черная точка. Подвижная и плотная, словно стая скворцов, точка внезапно рванула к ним.
— Осторожно! — закричал Леомидо. — Хироптеры Мертвая-Голова! Нагнитесь и прикройте голову! Только не позволяйте им вас укусить!
Гюс с Оксой едва успели заметить чудовищный рой насекомых-мутантов, летящий к их воздушному шару. Ребята скорчились на дне люльки, а Леомидо принялся швырять в насекомых большие файерболы.
До Оксы и Гюса донесся жуткий треск сгорающих в пламени насекомых и громкое жужжание уцелевших, которые смогли до них добраться, несмотря ни на что!
Окса, подражая Леомидо, сосредоточилась и сумела кинуть несколько файерболов, достигших цели и испепеливших несколько групп Хироптер Мертвая-Голова. Десятки обгорелых трупиков мерзких летунов, самые крупные особи которых достигали десяти сантиметров, посыпались вниз. Один из них, более устойчивый или более упорный, чем остальные, все же сумел миновать огненный барьер, возведенный Оксой и Леомидо, и яростно атаковал Гюса. Неожиданно крылышки насекомого задымились, запахло паленым мясом, и оно испустило леденящий кровь вой.
— Но почему оно еще живое? — выдохнул Гюс. — Оно же горит! Обугливается прямо на глазах!
При виде разверстой пасти, полной острых как бритва клыков, мальчик запаниковал. Вдруг место рядом с его ухом пронзила чудовищная боль! Мерзкая тварь его укусила! Гюс раздавил насекомое сильным шлепком ладони, по его щеке потекла зеленоватая липкая субстанция.
Мальчик, скривившись, вытер лицо и взял насекомое кончиками пальцев, чтобы рассмотреть, а, увидев поближе отвратительную маленькую головку, тут же понял, откуда у них такое название. Передернувшись, Гюс выкинул пакость за борт.
А там несчастная Куропатка, закрученная торнадо, теряла скорость и высоту. Птица отчаянно билась, пытаясь сбросить всадника и испуская душераздирающие крики. Внезапно она ударила его крылом, выбивая из седла.
Оглушенный, МакГроу потерял равновесие, Куропатка повлекла их обоих вниз, к морю, и через пару мгновений они совсем не мягко шлепнулись на воду.
В это время Леомидо, вцепившись в рули управления, направил красно-желтый монгольфьер в глубь суши под угрожающие вопли МакГроу, эхом разносившиеся над пустошью…
43. Неутешительный отчет
— Тревога! Тревога! Несчастье упало на друга Юной Лучезарной! Нырнул он в беспамятство, и грязная рана кровью запятнала его лик! Глаза мои тому свидетелями были, беспомощности полные, с самой пустоши! Тревога!
Фолдингот Леомидо причитал, заламывая ручки. Завидев его, Фолдингота побелела чуть ли не до прозрачности. А потом покачнулась от волнения, но все же умудрилась пролепетать, опасно раскачиваясь на тоненьких ножках: