— Что вы делаете? — мяукнул Ползунок. Ученик племени Ветра выглядел испуганным. — Это же тот целитель, который убил Огнехвоста!
— Убийца! — прорычала Сумеречница.
— Тише! — перебила их обоих Утесница. — Это — племенной кот, нуждающийся в нашей помощи.
— Я-я в порядке, — Воробей боролся с дрожью в голосе.
Совка пронесся мимо него.
— Мы отведем тебя к границе, — его мяуканье звучало оживленно.
— Ты сможешь пройти так далеко? — спросила Утесница.
— Если он не сможет, мы его оттащим, — прорычала Сумеречница.
Совка проигнорировал своих соплеменников и обнюхал шерсть Воробья.
— Всего лишь несколько царапин, — он направился вниз на берег. — Пошли.
Воробей осторожно последовал вперед, проверяя каждую лапу, прежде чем ее поставить. Кот чувствовал, что его раны не были слишком глубокими, и он не получил ни единого вывиха. Он ускорил темп, следуя след в след по запаху Совки. Утесница шла рядом с ним, в то время как Сумеречница и Ползунок тащились далеко позади, их шерсть испускала искры недоверия.
Воробей все еще дрожал от пережитого видения. Это ведь точно было видение? Коты из Сумрачного Леса не могли узнать способ, который позволил бы им прорваться на озерную территорию, так? Он оттолкнул подобные мысли.
«Нет».
Искристая бы предупредила их. «Или Звездное племя…»
Отчаяние захлестнуло его. Звездное племя было беспомощно. Ни один Древний кот не пришел, чтобы защитить его от видения, которое было настолько реальным, что оставило бывшего целителя побитым и исцарапанным. Где была Щербатая или Утес? Воробей наступил на гальку. Племенам предстояло в одиночку столкнуться с Сумрачным Лесом.
Знакомый запах Грозового племени коснулся его носа. Они стояли у границы.
— Отсюда я смогу пойти самостоятельно.
— Лучше мы проводим тебя до лагеря, — сказал ему Совка.
— Мне кажется, что ты немного не в себе, — добавила Утесница.
Воробей хотел отказаться, но разве он мог? Ведь он сам хотел, чтобы племена объединялись.
Совка подозвал Сумеречницу и Ползунка, которые все еще медленно плелись по берегу.
— Идите на охоту! Мы догоним вас позже.
Воробей почувствовал укол облегчения, мысленно благодаря Совку. По крайней мере, ему не придется вести весь патруль племени Ветра на территорию Грозового племени. Он повел своих спутников вперед через лес, знакомая тропинка простиралась под его лапами, пока он не остановился перед склоном оврага, ведущего в лагерь.
— В лагерь я могу спуститься сам, — сказал он Совке.
— Я знаю, — ответил Совка. — Но я хочу поговорить с Огнезвездом.
К несчастью Воробья ему пришлось спуститься в лагерь вместе с воителями племени Ветра, Утесница шла прямо за ним.
— Пурди! — встревоженное мяуканье Кисточки доносилось из-под куста жимолости. — Правда ли, что начинается вторжение?
— Вряд ли. Их там только двое, — заверил Пурди старую кошку.
Огнезвезд спрыгнул со скалы, чтобы встретить их.
— Что произошло? — кот казался удивленным, когда обнюхивал поцарапанную морду Воробья.
Ежевика выбежал из палатки воителей.
— Ты в порядке?
— Он упал в колючие кусты, — ответил Совка глашатаю Грозового племени.
— На нашей территории, — многозначительно добавила Утесница.
— Ты не должен был там находиться, — голос Огнезвезда был строгим. — Ты больше не целитель!
Воробей не пытался спорить. Что еще Огнезвезд мог сказать о нем перед котами из племени Ветра?
— Можно мне пойти в свою палатку? — пробормотал кот.
— Да! — Огнезвезд закипал. — Больше не уходи с нашей территории. У меня есть и более важные вещи, о которых стоит волноваться.
Воробей пошел в сторону палатки целителя, оставляя Огнезвезда и патрульных приглаживать вздыбленную шерсть. Он раздвинул ежевику и направился ко входу в свою палатку.
— Ты в порядке? — спросила Иглогривка, сидящая возле лужицы. Терпкий запах хвоща разносился по всей палатке.
— Со мной все хорошо, — Воробей забрался в свое гнездышко. — Что ты делаешь?
— Пеплогривка сказала мне замочить травы от клещей Кисточки, — объяснила Иглогривка. — Она уже сделала припарку, но Кисточка хочет новую, свежую, и чтобы она была готова с утра.
Ежевичные кусты, растущие у входа в палатку, зашуршали. Воробей принюхался.
— Яролика?
На какой-то момент радость и волнение окутали мысли кота. В костях у кота заломило, он проигнорировал гул эмоций и принялся умывать свою язвительную морду.