Волшебница ненадолго задумалась, погрузившись в себя. Казалось, её посетило неприятное воспоминание, от которого она брезгливо поморщилась и вернулась в действительность.
– Так для чего тебе нужна эта армия? – спросил Эрнст.
– Пойдёмте со мной, – ответила Арабелла, – наконец-то пришло время всё рассказать.
Она поднялась с трона и направилась по стене в обратную сторону. Эрнст и Изабелла пропустили Левски вперёд и пошли за ней, с опаской поглядывая на армию роботов внизу.
Люциус открыл глаза, вяло пошевелив головой. Он обнаружил, что находился на белом полу, гладком и холодном. Ангел лежал на животе совсем как в тот раз, только теперь был одет в привычные чёрные кофту и штаны. Вокруг хранителя поднимались белые стены. Они были неестественно чистыми, лишёнными всякой грязи. Электрические лампы залили их тёплым, ненавязчивым светом.
Ангел встал и увидел перед собой прозрачное силовое поле. Переливаясь голубым сиянием, оно отделяло хранителя от длинного коридора с бежевыми стенами, вдоль которого располагались стерильно-белые камеры – такие же, но пустые. Обречённо вздохнув, Люциус понял, что в очередной раз попал в тюрьму для ангелов.
– Привет, мой свободолюбивый друг, – послышался слева насмешливый, высокомерный голос, – каково тебе сидеть в клетке, которую сам же и построил?
Сквозь силовое поле, отделяющее его камеру от соседней, Люциус увидел Кристофора. Тот тоже был заперт в белоснежных стенах и смотрел на Ангела Тьмы с привычной презрительной ухмылкой. Даже в тюрьме деловой костюм Кристофора чудом не помялся, а короткие волосы оставались такими же прилизанными, как и всегда. Чего нельзя было сказать об одежде и причёске Люциуса – он чувствовал себя так, будто его бросили в эту камеру с потолка.
– А я как раз думал, кого здесь не хватает для полного счастья, – саркастически ответил он, – похоже, что тебя. Арабелла умеет всех помучить.
– Остри, язви дальше, – надменно скривился Кристофор, – считай это отличным времяпрепровождением, если больше заняться нечем.
Люциус вздохнул, сверля собеседника взглядом.
– Я хотел помочь Серым, – с горечью сказал длинноволосый ангел, – хотел, чтобы они меньше страдали!
– Я! Не! Серый! – выпалил в ответ хранитель в костюме, – я до сих пор верен Богу! Я оказался здесь случайно!
– Хочешь домой, к дедушке Зевсу? – поднял бровь Люциус, – уверен, Михаил встретит тебя, ренегата, с распростёртыми объятиями, а Метатрон ещё и орден вручит!
– Я не ренегат! – выкрикнул Кристофор, – я никого не предавал! У меня было задание, и я не смог его выполнить! А ты не искушай меня, самозваный Ангел Тьмы!
– А ты! Не! Ной! – проорал в ответ Люциус.
Он со всего размаху ударил кулаками силовое поле между ним и коридором. В этом ударе была вся боль хранителя, все его переживания об Эрнсте и Изабелле, о Нелли… Возможно, он будет вечно гнить в этой стерильной тюрьме, и его возлюбленная за это время умрёт и умерла бы не один раз? От удара по прозрачному мерцающему полю пошла яркая рябь. Люциус почувствовал боль в кулаках, будто он только что бил кирпичную стену.
– И кто из нас ноет? – глумился Кристофор.
– А-А-А-А-А-А-А-А-А!!! – у Люциуса не хватало душевных сил ни на что, кроме как кричать.
Тяжело дыша, Ангел Тьмы бросил испепеляющий взгляд на Кристофора. За столь короткое время Люциус так невыносимо устал. Хранитель хорошо знал, как была устроена тюрьма для ангелов. И помнил, что из неё никто ещё не сбежал.
В коридоре послышались чьи-то шаги. К Люциусу и Кристофору шёл ангел в сером хитоне. Его крылья тоже были серыми, как и крест, в центре которого сияла голубая звезда.
– Кто ты? – тихо спросил Люциус.
– Я Альмариэль, ангел-хранитель высшей категории, – женским голосом ответил ангел, приближаясь к камерам, – я та, что охраняет хранителей.
Люциус заметил на лице Кристофора удивление и сам был весьма поражён. Зевс создавал своих ангелов исключительно по образу и подобию мужчин, и никто из них не выглядел по-настоящему старым. А Альмариэль походила на пожилую женщину с седыми волосами, собранными в косу вокруг головы. Бледное, полное морщин лицо хранительницы было строгим и хмурым. Но больше всего Люциус удивился её рукам: правая ладонь, сжимающая крест, была покрыта плотью, а левая состояла из одних костей.