Волшебница снова села в белое просторное кресло. Она выглядела так уверенно, будто уже склонила близнецов на свою сторону.
– Ну же, присаживайтесь, – доброжелательно произнесла Арабелла, кивком указывая на диван рядом с креслом.
Изабелла и Эрнст сели, с недоверием глядя на Левски.
– Чего ты хочешь? – спросила Сестра, – чтобы мы встали на твою сторону?
– Этому не бывать, – жёстко отрезал Брат.
Арабелла улыбнулась в ответ.
– Вы так считаете, – сказала она, – вот скажите, не всё ли вам равно, что случится с Богом? Вы же в него никогда не верили.
– Нам всё равно, что будет с Зевсом, – ответил Эрнст, – но не всё равно, что случится со Вселенной. Если у него действительно такая большая сила, то ты сможешь сделать с ней всё, что угодно. Ты будешь очень опасна.
Арабелла раздражённо вздохнула.
– Слова, пустые слова, – произнесла волшебница, – кто это говорит? Ты или твоё желание быть хорошим?
Эрнст задумался. Изабелла озадаченно посмотрела на своего Брата.
– На самом деле у нас больше причин сотрудничать, чем воевать, – с улыбкой сказала Арабелла.
– Каких же? – бросила Сестра.
– Мы с вами очень похожи, – мягко ответила Арабелла.
– Это ложь, – холодно произнёс Эрнст.
Он всем естеством отрицал, что у него с Изабеллой могло быть что-то общее с опасной колдуньей, которая хочет убить Бога и может уничтожить всё живое. Но в то же время рассказ Арабеллы о своём прошлом вызвал у Брата, как и у Сестры, весьма противоречивые чувства…
– Правда? – усмехнулась волшебница, – разве вы не испытываете то же глубинное, неистребимое недоверие к миру, что и я? Вспомните своё детство и то, что было до фиолетовой силы. Ещё с малых лет вы чувствовали себя чужими, брошенными здесь. Ваши родители любили вас, но между вами и ими словно всегда была непреодолимая стена. Вам казалось, что они погрязли в предрассудках своего времени, и вы стремились к лучшей жизни, более простой в чём-то, а в другом – более сложной, осмысленной, где есть место не нелепым условностям, а разуму и свободе. Вы не голодали и не жили в бедности, несмотря на лихие времена Ульчини, но воспринимали это как должное, при этом желая большего, но уже не в материальном плане. Вы видели насквозь, что ваши родители неидеальны, и хотели стать лучше их. Вы оглядывались на прошлое своей семьи. Ваши прапрабабушки и прапрадедушки были аракастскими и лемонтскими крестьянами, которых добрый социалист Рамирес посчитал достойными жизни после апокалипсиса. Затем с каждым поколением жизнь улучшалась, даже несмотря на массовые чистки Айзенманна. Всё больше членов вашей семьи получали высшее образование и более престижные должности. А затем случились реформы Ульчини. Конечно, они поставили крест на научной карьере ваших родителей, но не помешали им развить ваши умы ещё до школы, подогрев вашу врождённую любознательность. Хорхе и Жаклин Перес надеялись, что интеллект для вас, как и для большинства работников умственного труда, будет инструментом, который дома можно положить на полочку ради милых сердцу мещанских традиций, но вы использовали его и для осмысления всего вокруг, для понимания, как устроена реальность. Вам хотелось большего, и школа подтверждала в ваших глазах, что вы идёте правильной дорогой. Вы были в ней самыми умными, но никогда не теми хорошими мальчиком и девочкой, которых хотела видеть Максима Гаритос. Одноклассники вас презирали и ненавидели, и вы отвечали им абсолютно тем же, успокаивая себя тем, что они начали войну. И друзей у вас почти не было, но вы к этому привыкли ещё с очень раннего детства, когда не хотели играть в то же, во что и соседские дети. В школьном маленьком мирке вы видели себя крупными рыбами, окружёнными дикой сворой мелких, и ещё не знали, что в Академии окажетесь совсем не гениями, а лишь одними из многих, а маленькие тайны вроде игр с хождением сквозь стены лишь убеждали вас в вашей исключительности. Но где-то вдалеке всё равно маячила загадочная и сложная взрослая жизнь. А тем временем на смену свободолюбивому, но недалёкому Ульчини пришёл хитрый и властолюбивый д’Обстер, который начал закручивать гайки и тайно возвращать Последнюю Надежду под колпак Вельзевула. Увы, Невидимые тогда не смогли удержать власть своей марионетки. А в воздухе вокруг вас, далёких от тех интриг, витала мысль, что преуспеть в городе можно не благодаря уму или моральным качествам, а только благодаря грубой силе или связям, которых в вашей семье не было.
Изабелла и Эрнст словно вернулись в те времена, когда учились в школе, а всё вокруг казалось им будто окутанным туманом, через который нужно было продираться. Когда они были в абсолютной власти родителей, но хотели свободы.