– Я люблю здесь бывать, – мягко сказала она, – физический труд отрезвляет, освобождает ум от плохих мыслей. Да и свежий воздух тоже.
Эрнст и Изабелла осмотрели сад. Казалось, всё в нём было таким привычным и знакомым – над ровно подстриженным газоном тянулся парапет из серого камня. Только с одной стороны от сада вместо дома Грабовски находился совсем другой дом, за которым стояли мусорные баки, а с другой стороны вместо обрыва возвышалась гладкая и твёрдая стена.
– Только никак не привыкну к новому «виду» за садом, – печально произнесла мама Перес, – я всегда смотрела вдаль, сколько помню этот дом. На горы, руины Столицы и море, про которое знала, что никогда до него не дойду. А сейчас за оградой только бездушная стенка.
Изабелла сочувствующе закивала.
– Нам тоже нравилось гулять здесь, – сказала она.
– Только не нравилось здесь работать, – послышался голос папы за спиной.
– Это да, – признал Эрнст.
– Вы просто ещё молодые и не жалуетесь на здоровье, – сказал отец, отрезав несколько зелёных веток, – а здоровье никак не поправишь без физической нагрузки. И знаете, как я понял, что не умер? Спина у меня здесь болит прямо как там.
– Что-то есть в этом, – заключил Брат.
– А что ты чувствовала там, в Академии? – спросила Изабелла, изучая стену.
– Помню холод. Сильный холод, – голос мамы был мрачным и тяжёлым, – а потом очнулась здесь, в саду. Думала, что это Рай, но быстро догадалась, что нет.
– Как же? – поинтересовалась дочь.
– В Раю вряд ли всё так… странно, – улыбнулась Жаклин Перес.
– Ты не в Раю и сейчас жива, – твёрдо сказал её сын, – а Рай там, за стенами этой крепости.
– Правда? – удивилась мама.
– Да, правда, – кивнула Изабелла.
– А где ангелы? – скептически спросил папа.
– Их сбивают на подлёте, – пояснил Эрнст, – а ещё двое здесь в плену, и это наши друзья.
– Вы подружились и с ангелами? – не переставала поражаться мама.
– Ну да, – сказала дочка, – они наши хранители. Одного из них зовут Люциус, а другого – Кристофор. Люциус – классный парень…
– Люциус – в смысле Люцифер? – насторожилась Перес-старшая.
– Нет, – с улыбкой ответил Эрнст, – Люцифер – это другой, и сейчас он служит Дьяволу.
– А разве он не сам Дьявол? – спросил папа.
– Не он, – протянул сын, – там всё сложно.
– А Кристофор? Какой он? – любопытствовала мама.
– Он любит деловые костюмы и всякие правила, – ответила дочь, – вам бы он точно понравился.
Госпожа Перес натянуто улыбнулась.
Когда настал вечер, Эрнст, Изабелла и их родители вернулись в полутёмную гостиную. Лишь фонари слабо освещали её бежевые стены сквозь большие окна. Изабелла и папа сидели в мягких креслах на синем коврике у эркера, а Эрнст и мама стояли рядом, у выхода из дома.
– Всё это интересно, но я не пойму, в чём вы должны помочь Арабелле? – осведомился папа.
– Мы должны убить Бога, – просто и коротко ответила Изабелла.
– Господи… – вырвалось у мамы, – это как? Разве это возможно?
– Более чем, – Эрнст испытывал дежавю, вспоминая тюрьму для ангелов, – мы владеем силой Древних, а Зевс, который мнит себя единственным Богом, слабее нас.
– Древние? Зевс? Всё это как в ваших любимых фильмах про Асгард и прочее, – недоверчиво произнёс папа.
– Но это правда, – горячо убеждал его Эрнст, – все Боги из мифов существовали, а сейчас живы только Зевс и Аид – Бог и Дьявол.
– Никакие это не Бог и не Дьявол, – махнула рукой мама, – если их можно убить, то это не они.
– Хм… – задумалась Изабелла, – вовзможно. Но даже если так, то всё равно Арабелла убьёт Зевса с нашей помощью и тогда завладеет реальностью. Она, по сути, станет реальностью, она сможет творить с нами что захочет! Убьёт, заставит мучиться или просто будет играть как с домашними животными!
– Эх… – вздохнул папа, – нужно было запретить вам общаться с этой ведьмой ещё в детстве.
– И что бы тогда изменилось? – спросила дочь, – всё равно она дала нам фиолетовую силу с рождения и нашла бы способ её забрать.
– Мы бы вас ей не отдали, – горько ответила мама, – почему же вы ушли к ней? Зачем вам та «фиолетовая» жизнь с магией и демонами?
Изабелла встала и вышла в середину комнаты. У неё было чувство, что нужно сказать родителям что-то очень важное, хотя она по-прежнему сомневалась, стоило ли это делать.