Королева лишь кивнула. Сложно было определить, порадовало ее мое объявление или нет, однако явно нашлись те, кому оно пришлось не по вкусу. Я видела, как вспыхнули недобрым огнем глаза Родерика, как помрачнел Нил, как недовольно скривил губы мужчина, стоявший за спиной представителя Каменных драконов.
Политика, одним словом. В нее лучше не впутываться. Когда начинается борьба за власть, то желательно вовремя скрыться и не высовывать нос. Видимо, я своим заявление подорвала планы некоторых. Нарушила расстановку сил. Стала препятствием на пути к трону Архара.
Взгляд потянулся к Родерику, однако пришлось одернуть себя. С ним еще успеем поквитаться. Рядом со мной сильные драконы, которые не дадут меня в обиду.
— Позвольте девушке отдохнуть, — шагнул вперед Ятано-Ори, еще удерживая магией моего бывшего друга.
— Пусть. Все самое ценное мы узнали. Однако будем рады увидеть ее снова, — самым разговорчивым здесь, по всей видимости, был Воздушный. — И принц, уверен, сумеет лично позаботиться о своей паре, потому вас я попрошу остаться.
— Темнейший? — повернулся к Вуррану мой личный преподаватель.
Внезапно стало так тепло на душе. От наставника потянуло волнением за свою подопечную и… отцовской тревогой. Захотелось заверить, что со мной все будет хорошо. Принц позаботиться!
— Без магии, Лика, — дал последние наставления Ятано-Ори и скрылся за окутавшей нас с темнейшим дымкой.
Глава 22
Казалось, Родерик не отступит. Я не сомневалась, что именно он послал тот отряд, но доказать это не могла. Магия словно оставила меня. Цветок окончательно потух и не желал оживать, наказывая за своевольства и чрезмерное использование энергии.
Я лежала в гостевых покоях, любезно предоставленной мне королевой, много отдыхала. Почти не вставала, находясь под пристальным надзором лекарей. Чувствовала себя выжатым досуха лимоном и боялась, что магия не вернется.
Ведь тогда я не попаду в прошлое, не исправлю настоящее, не защищу Данэри, не разоблачу Родерика, не получу обратно своего горячо любимого Нила, не уберегу Лунных от вымирания…
— Ли? — позвал Вурран, вновь придя ко мне на рассвете. — Я вижу, что ты уже не спишь. Не желаешь поговорить?
Я упорно молчала все это время. Большую часть спала, а в моменты бодрствования ждала, когда же появится Ятано-Ори. Казалось бы, в отношениях с темнейшим все должно было сдвинуться с мертвой точки, но я начала корить себя за свой поступок и не смогла смириться с собственным предательством, ведь сделала выбор.
А не должна была!
Просто… в тот момент, когда сердце сделало последний удар, когда я подумала, что больше не увижу Вуррана, внезапно осознала свои чувства. Поняла, насколько привязалась. А потому сейчас отталкивала. Снова! Ведь иначе…
Я зажмурилась. Как мне смотреть в глаза Нилу? Он ведь верил в меня, столько сделал, когда мы жили в моем родном мире, был единственной поддержкой и опорой, а чем отплатила ему я?
— Ли, — вздохнул принц и поднялся, но я вцепилась в его руку, не поворачиваясь к нему.
— Посиди со мной, пожалуйста.
Со стороны я выглядела твердолобым бараном, который упорно бьется о стену и не желает ее обходить. Но так ведь проще! Стоять на своем, пытаться всем угодить, особенно имея такой восхитительный инструмент, как способность возвращаться в прошлое.
Возможно, я наивна. Наверное, глупа. И должна поступить иначе, последовать мудрости Первородного, что нельзя менять прошлое, однако…
— Я хочу сделать, как лучше, — произнесла вслух, глухо и безжизненно. — Прости, что дала надежду. Я была под впечатлением, обессиленная, пораженная, уставшая.
Вурран накрыл мою руку своей. Я почувствовала прикосновение его губ к запястью, зажмурилась, едва сдерживая слезы.
— Не веди себя так.
— Не тебе решать, как мне себя вести.
— Я люблю тебя, понимаешь? — резко повернулась к мужчине и встретила его озадаченный взгляд. — А еще очень люблю своего друга, того старого Нила из прошлого, который помог мне в трудную минуту, когда умер самый близкий мне человек — бабушка. Я своим поступком предала его. Я предала!
Уголки глаз защипало от непролитых слез. Я часто заморгала, пытаясь справиться с удушливой волной, промолчать, спрятать от посторонних свои эмоции…
— И сейчас мне больно. Больно от того, что Нил изменился, стал собственником, превратился из нормального человека в кого-то чужого и незнакомого. А ты весь такой хорошенький. Так не бывает! Ты говорил, что с удовольствием убил бы меня, обвинял во всех смертных грехах, ненавидел только за то, что появилась в твоей жизни и нарушила планы. Я помню тот разговор, как будто он произошел вчера. Помню слишком четко, чтобы внезапно поверить и твое особенное поведение объяснить волшебным преображением.