Я дернулась, но он не пустил. Продолжая обнимать, вжал в меня в стену и прошептал, холодно, с издевкой:
- Я подписал сегодня разрешение на брак, чтобы не устраивать при всех скандала, и приказал разузнать о вас поподробнее. Отец твой в долгах по уши, ищет, кому тебя продать подороже, вот и сплавил охочему до родства с арханами богательному идиоту. Но тебе того идиота мало, ты меня захотела, не так ли? Через постель да в жены?
Глаза его блестели холодным гневом, от прежнего Армана не осталось и следа, а я впервые пожалела, что явилась сюда, а не выпила приготовленный яд сразу.
- Маленькая стерва! Ты получишь, чего ты хотела, я возьму тебя этой ночью, как и полагается, как последнюю шлюху, а потом отдам твоему женижку, чтобы порадовался.
Руки его, такие ласковые миг назад, вдруг стали жесткими. Швырнув меня на кровать, он стянул рубаху, и я отвернулась, чтобы не напороться вновь на его взгляд. Я вдруг вспомнила, как увидела его в первый раз и забыла как дышать. Я вспоминала его стать дикого зверя, его тонкие ладони, так легко обходящиеся и с мечом, и с пером. Я слышала, как и четко и холодно он разговаривал с просителями, ни единого не обидел, только меня... Я хотела лишь побыть с ним рядом, прикоснуться к моему божеству, большего мне не надо. Так почему?
- Проклятье! - прошептал Арман и сел на кровати. - Убирайся!
Чувствуя, как катятся по щекам слезы, я выбежала на улицу, чудом не заплутав в лабиринте спящего дома. Снег бушевал вокруг, слезы стыли на глазах льдинками, губы дрожали от рыданий, и, не в силах больше бежать, я упала в сугроб, вжавшись спиной в обледенелый забор. Дрожащими руками я порылась в мешочке на поясе и, спеша, пока не обледенели вконец пальцы, достала купленный заранее пузырек.
- Даже не думай! - холодно сказал кто-то рядом, и вырвал пузырек из моих рук.
- Пусти! - выдохнула я, но голос не слушался. И когда Арман пытался меня обнять, я заколотила ему кулаками по груди, воя уже в полный голос:
- Пусти, пусти!
- Все, все, дурочка, - мягко ответил он, кутая меня в плащ. - Я все понял. Честно понял.
А потом я дрожала в кресле с чашкой горячего вина в ладонях, а он, мое божество, мой спаситель, сидел у моих ног, заглядывая мне в глаза. Я знала, что никогда не стану его женой. Я хоть и архана, но всего лишь оборванка, а он - всесильный глава моего рода. Знала, что это все закончится, может, уже завтра, но когда его губы коснулись моих, это уже было неважно.
А за окном закрутил вихрем снежный вальс.