— До обеда осталось пять минут. Вообще, если честно, мы придумали весь этот дурацкий распорядок дня от скуки. — Они прошли к столу, и он снова галантно отодвинул для нее стул. — Подумайте, чем могут занять себя три холостяка, кроме как колотить груши в тренировочном зале и вовремя являться к столу?
Синтия рассмеялась.
— Шпионить за журналистками. Кстати, вы говорили, что еще пишете пейзажи… Хотелось бы взглянуть на ваши картины.
— А-а-а. — Он махнул рукой. — Моя живопись — просто блажь. Забава. Но я покажу вам несколько работ после вечернего чая.
Хари с Дипаком к обеду вообще не явились. Синтия все ждала, что эти грозные похитители журналисток вот-вот ввалятся в столовую, но этого не произошло. Наконец, закончив обедать, она решилась спросить об этом у Махеша.
— А почему Хари и Дипак не пришли обедать?
— Скорее всего, боятся нам с вами мешать.
— А чем они нам могут помешать? — Она сделала круглые глаза.
Он усмехнулся.
— Поймите, мисс Спаркс, одинокие мужчины… В их головах начинает бродить столько безумных фантазий, когда в их обществе появляется красивая женщина. Они наверняка решили, что я собираюсь вас обольстить. — Он посмотрел ей в глаза.
Синтия почувствовала, что они коснулись нежелательной темы. Неужели он успел заметить, что она, как простушка, очарована им? Она попыталась скрыть свое состояние за шуткой.
— А вам самому такой мысли в голову не приходило? — с иронией в голосе спросила она, кокетливо склонив голову к плечу.
Он искренне вздохнул.
— Красивую и умную женщину не так легко обольстить. Да и что особенного в этом? Разве это все, чего может хотеть мужчина от женщины?
— Не знаю. Мужчины бывают разные. Одним бывает достаточно того, чтобы почувствовать себя победителем.
— Что ж, насколько мне известно, я к этой категории мужчин не отношусь. Использовать доверчивость женщины только для того, чтобы… — Он не договорил, опустил глаза и как-то странно улыбнулся.
Синтия наблюдала за ним с недоверием. И все же ты хорошо знаешь себе цену, господин Бхаттараи, думала она. Уверена, что не одна американка теряла голову от твоего обаяния, готовясь с радостью потерять и многое другое. Не поверю, что ты ни разу этим не воспользовался.
Она чувствовала, что он чего-то недоговаривает.
Наконец он сделал глубокий вздох и смущенно усмехнулся.
— Я должен вам кое в чем признаться, мисс Спаркс, — сказал он.
Синтия насторожилась.
— И в чем же? У вас уже успели появиться от меня секреты?
Он покачал головой и снова усмехнулся.
— Увы, еще до знакомства с вами. Это была не моя идея. Я знал, что это глупо. — Он помолчал. — Но, надеюсь, вы простите…
— Говорите же, господин Бхаттараи. Подозреваю, что это смешно… — Синтия изо всех сил пыталась говорить игривым тоном.
— Да, это смешно… — Он сделал паузу. — В общем, когда мы разрабатывали план вашего похищения, мы решили продумать и запасной вариант. На случай, если похищение сорвется. Так вот, Хари пришла в голову мысль… обольстить вас. Начать ухаживать за вами, чтобы войти к вам в доверие. И однажды… просто увезти в горы. Правда, глупо?
Синтия откинулась на спинку стула и расхохоталась.
— Обольстить?
— Ну, до настоящего обольщения могло бы и не дойти… — Он улыбнулся, явно наслаждаясь ее смехом. — Главное было увлечь вас и ослабить бдительность, чтобы легче было похитить.
— И кто же собирался выступить в роли коварного обольстителя? Хари? — Синтия рассмеялась еще громче.
Махеш с напускной серьезностью сдвинул брови.
— Нет, выбор пал на меня.
— И вы полагали, что я клюну?
Он открыто посмотрел ей в глаза.
— Повторяю, красивую и умную женщину не так просто обольстить. Есть опасность самому оказаться обольщенным.
— Но вы знаете, что женщины, какими бы недоступными, гордыми и умными они ни были, все же существа эмоциональные, доверчивые, увлекающиеся… Вы хотели сыграть на этом? — спросила она и внезапно перестала смеяться.
— Увы, порой, для осуществления благородной цели приходится использовать неблагородные средства. — Он опустил глаза.
— Что ж, было забавно узнать о вашем коварном запасном плане. — Синтия на секунду задумалась. — Но скажите, а что бы вы делали, если бы женщина серьезно увлеклась вами?
Этот вопрос она должна была задать самой себе. И действительно, что будет, если она серьезно увлечется этим мужчиной?
— Не знаю. — Он пожал плечами. — Я надеялся, что женщина окажется умной и доброй. Поймет и простит.
— Но ведь это жестоко, так играть чужими чувствами, — сказала она с укором.