Но в тот вечер она позвонила сама. Муж забирал ее с работы (такое случалось очень редко) и в дороге зазвонил телефон. Чтобы поговорить пришлось припарковаться. По лицу она поняла, что случилось что-то ужасное. Его мама упала в обморок в парикмахерской и сломала ногу. Его брат с утра ездил с ней везде. Но это еще не все. У нее вирус. Не могли понять откуда давление и все остальное и сделали тест и КТ. 20% поражения легких и сломанная нога.
Нужно сделать отступление. Когда начался вирус ее муж ударился в панику. Весь период пандемии он не пускал ее никуда. По приходу из магазина вся одежда чуть не кипятилась, а она сама поливалась спиртом. Гулять с дочкой можно было только после 9 вечера и вокруг дома, ни с кем не говорить, ничего не трогать. У него была паранойя 2 месяца. Когда все открыли он отказался даже маску носить. Ее два месяца заключения казалось бредом.
Дежурить у свекрови они с братом и племянниками договорились посменно. И вечера муж стал проводить у матери, оставляя ее только на ночь. Правда полюбил, как он говорил, ходить пешком до дома, или кататься на машине. Поэтому приходил уже под ночь. И тут уже боялась она. Это не просто призрачная угроза, это реальность. У нее даже паника в первые дни случилась, что сейчас всю семью как контактных закроют. Но обошлось.
Так вернёмся к субботе и анекдоту. Ирина Николаевна никогда не узнает, что ее запомнят именно такой. Что это ее последние слова, сказанные коллегам. Все помнили ее веселой, умной, способной поддержать любой разговор. В тот день она сильно кашляла, очень. Сказала, что в понедельник уйдет на больничный. В понедельник на больничный ушли все историки. Включая ее саму.
Все выходные она неважно себя чувствовала. К вечеру воскресенья начала подниматься температура. Мужа не было, он ушел с утра к матери и не вернулся. А ей было все хуже и уже. Начала носить дома маску, мама забрала дочку на выходные, но должна была скоро привезти. Уроки, подготовка, проверка. А еще олимпиада скоро у ребят. Все нужно сделать, не смотря на боль. Очень не хотелось на больничный. Муж пришел, когда дочка уже спала. Какой-то он задумчивый стал.
После букета она спросила его на прямую: «У тебя кто-то появился?». В ответ он вспылил. Ругался, как она могла такое подумать, что он решил исправляться, дарить вот ей цветы, посуду сам помыл. А она смела такое подумать! У него! Другая! Нет, нет и нет. У него семья, дочка. Но с этих пор он стал меняться. Незаметно, по чуть-чуть. Стал холоднее с дочкой, на себя она уже давно не просила внимания, привыкла. День учителя он снова отмечал на работе, с коллегами. Они очень сдружились, это хорошо, а то он был немного изгоем долго.
В понедельник утром она не смогла увести дочку, попросила мужа. Температура приближалась к 39, но она так не хотела пропускать школу… Позвонила маме, посоветоваться. Вдруг до второй смены все пройдет?
- К тебе даже скорая не приедет. – муж крутился позади нее во время разговора, - даже не звони. Сдохнешь, а они и не приедут к тебе – вот увидишь.
У нее было чувство, что он это специально. Что он глумится. Не поддержки, не пожалеть – ничего. Только вот такие фразочки и смех. И она вскипела. Ей было больно, плохо и страшно. Все, чего хотелось это поддержки. Она накричала на него с обидой. Прямо во время разговора с мамой. Потому, что накипело. Она высказала все, что думала. За что получила втык от мамы – нельзя так с мужем.
Вызвала врача – приехала бригада в костюмах. Что-то померили, посмотрели и выписали лекарства. Больничный. Она прислала список мужу, попросила купить продуктов и лекарства. Он с радостью согласился, и извинился за утро. Опять удивил. Как прошел вечер и утро она плохо помнила – болезнь затуманила голову. Температура прыгала от 39 и чуть вниз после лекарств.
Ветер ушел в штиль. Засияло солнце, что для октября было совсем необычно. Полный штиль, ни шевеления. К вечеру на таблетках ей стало чуть легче, она смогла пройтись по квартире. Надо что-то приготовить ему, он же купил лекарства, дочку отводит в сад. Да и устает так в последнее время, все время хмурый дома. Запеканка! Точно, он ее любит. Молока только нет. На часах половина шестого, он как раз должен быть в саду.
Гудки. Так долго. Может еще за рулем? Нет ответа, ладно. Пока можно почистить картошку. Только надо присесть. Стоять очень трудно. Она начала чистить и раздался звонок.
- Паш, вы скоро?
- Да, уже почти, скоро будем
- Возьмите молока пожалуйста, я запеканку сделаю.
- Хорошо. Еще надо что-то?
- Воды можно, пить хочется очень.
-Ок.
Обычный разговор, но что-то так тихо на фоне, не похоже на их тарахтящую старушку-машинку. Она прилегла, очень уж тяжело. Вдруг раздался звонок. Воспитательница. Она глянула на часы – седьмой час. Воспитательница интересовалась не случилось ли что, дочь так поздно никогда не забирали.