- Как так? Муж полчаса назад сказал, что на подходе! – она изумилась. Как же так. Тут же начала набирать мужа, но он не брал трубку. 10,15 минут – тишина. Она уже собралась одеваться, хоть доползет, но заберет. Звонок.
- Где ты шляешься?! – она почти кричала.
- Да иду я, уже. – его голос был раздражённым, но печальным.
- Ты мне полчаса назад сказал, что уже. Как так? Она же там одна, ждет тебя.
- Я сказал скоро, значит скоро. – он бросил трубку. Она глупо смотрела на заставку телефона. Она начала понимать. Она давно догадывалась, еще с букета. Ходить туда-сюда было сложно. Болезнь брала свое. Она села у окна. Через 40 минут они зашли в подъезд.
Дочка прыгала и говорила, как она сидела одна с воспитателем. А муж бледный и с решительным лицом раздевался. Она следила за каждым его движением, он прятал глаза. Дочка была посажена в стул и уже ела. Он взял ее за руку и отвел в сторону от нее, они сели на диван. Она ждала. Ждала его слов.
- Кира. Я должен тебе сказать. – Он был так бледен, хотелось дотронуться. – У меня есть чувство. Чувство к другой.
Мир закружился перед глазами и рухнул. Когда она откроет глаза мир будет иным.
Глава 4. Буря.
Она упала на диван. Она давно представляла, как это будет, как он ей расскажет. Но никто не сможет это вам описать если вы не пережили. В книгах, фильмах вы можете встретить множество описаний этого состояния, когда мир рушится. Но если не пережили не поймете.
Она натурально ничего не слышала. Как беруши в уши воткнули. Сердце стучало как бешенное, а мысли путались. Мир сузился до его бледного, но решительного лица. Он явно готовил этот разговор, держался как на расстоянии, не трогая ее, даже не садясь рядом.
- Расскажи. – она поняла, что сказала что-то, но не помнила, чтобы шевелила губами. Вакуум.
Он говорил как рубил, как фокусник, который кидает кинжалы. Четко, коротко и по делу. Как будто экономя слова. Работает в его школе, закрутилось все на турслете, продолжилось после.
- А как же я? – Ее голос предательски дрогнул. – Как же все твои слова? Ты же только говорил что любишь…
- Да уже месяц не говорю, как ты не видишь? – он раздражался. – Мы стали соседями. Соседями, понимаешь? Ни искры, ни чувства, ничего.
Каждое слово кинжалом впивалось в грудь. Как соседи? Как не искры? Она же любит. Только хвасталась коллегам, приукрашивая, какой у нее муж. Она же так любила его. Он говорил про разные одеяла. Да, они спали под разными, уже больше года. Потому, что она во сне забирала все себе, ну вот так во сне выходило. Он мерз и взял второе. Так и повелось. Почему же он не сказал? Его слова сыпались острыми краями.
- Ты посмотри на себя! Ушла в работу, мне никакого внимания. А как ты выглядишь?
- Ну да, я набрала, я знаю, но… - она не успела договорить о результатах анализов.
- А что же ты ничего с этим не делаешь?! – Они не повышали голоса, ребенок же рядом, но эта фраза. Он как будто прокричал ее. Кира закрыла глаза от боли. Вес – ее проблема. Полная от природы она всегда за ним следила. После родов стала набирать, сдала анализы – гормональное расстройство. Но она очень переживала. А ее «любящий» муж всегда обнимал ее и говорил, что так даже лучше. А сейчас оказалось его это напрягало. И ее работа, ее любимая работа. И ее вопрос каждый день «Что приготовить», он особенно. И еще много всего. Он кидал и кидал свои кинжалы.
- Понимаешь, у нас с ней ВСЕ одинаковое. – он выделил слово все и, наконец, поднял на нее глаза. – Я понимаю головой, что это неправильно. Но сердцем понять не могу. Не могу, понимаешь? У меня чувство.
Страшная, толстая, скучная. Это все крутилось в ее голове. Она сидела не в силах ничего сказать. Вообще ничего.
- Мам! Я скушала. Печенка будет? – малышка вывела ее из транса. Скорее на кухню. Печенье, вода, тарелка. Нет, не воду в тарелку, печенье. Отнести, поставить, вытереть, улыбнуться, она не должна знать. В голове зрел план.
Мысли бились одна о другую. Смешивались, выпрыгивали. Сердце перестало колотиться и наоборот, замерло. От него начал распространяться холод. Она прижалась горячим лбом к холодному окну. Болезнь наваливалась к вечеру, маска мешала. Что делать? Что делать?
По поводу измен у нее всегда было категоричное отношение – не прощать. Ни в коем случае. Никогда. Но сейчас, когда… измена (боже как же это) на пороге, она не знала, что делать. Собрать ему чемодан? А куда он пойдет? А если не это, то что ей делать?
- Мааааам! Мам ты где?
Она натянула улыбку и зашла в зал. Поставила тарелку и бутылочку на столик. Муж уже сидел в телефоне не поднимая глаз. Она молча пошла в ванную. Включила воду и дала волю слезам. Она плакала навзрыд, не стесняясь, выводила наружу все, сотрясаясь и не в силах оторвать руку ото рта- кричать нельзя. Беззвучное горе. Она не плакала так давно, 10 лет. С тех самых пор, когда она рассталась с Антоном.