Подводный житель
Москва, 30 марта 1914 года
Вербное воскресенье. Как всегда, под стенами Кремля раскинулся торг — так и называется "Верба". Чего здесь только нет — искусственные цветы, игрушки и всевозможные вербные безделушки, мимо которых невозможно пройти. Почти все мои знакомые считают своим долгом побывать "на Вербе"и купить какой-нибудь пустячок.
Я решила купить Сергею в подарок "морского жителя" —маленького чертика из тонкого цветного стекла, который плавает в трубочке с подкрашенной жидкостью. Сергей так тепло писал о своих детских воспоминаниях, связанных с "Вербой" и этими милыми игрушками, которые тут только и можно купить, раз в году всего!
Я представила, каким должно быть забавным мальчуганом был Сергей, как завораживали его яркие краски "Вербы", и улыбнулась.
— Китти! — услышала я вдруг знакомый голос, и мое сердце как будто перестало биться.
— Алексей... Какими судьбами?
— Приехал хлопотать по своему ведомству, да уж скоро уезжаю. Решил вот сегодня посмотреть, чем у вас тут в Москве торгуют, а потом уж нанести пару визитов старым знакомым.
И всё, ни слова о нашей предыдущей встрече. Мы гуляли по ярмарке, покупали какие-то мелочи для родных и знакомых. Но всё окружающее вдруг утратило свою трёхмерность и наполненность, оно превратилось в театральную декорацию, искусно сделанную, но неживую.
Иногда А. как будто случайно касался моей руки, и в такие минуты мне казалось, что моё сердце вылетит из груди. Но я старалась сохранять спокойствие и поддерживать светскую беседу.
— А что Ваш жених? — вопрос был настолько неожиданным и как будто даже неуместным, что я вздрогнула.
— Алексей, я уже говорила Вам... — начала я.
— Я прекрасно помню, что Вы говорили. И по-прежнему не тороплю Вас. Но признайтесь, Вы думали обо мне? — А. берет меня за руку, и даже сквозь перчатку я ощущаю это касание так, как будто оно обжигает меня.
Я молчу, но кажется, молчание говорит ему больше, чем мои слова. Он поглаживает мои пальцы и наклоняется ко мне близко, слишком близко, забыв обо всех правилах приличия. Я тону в его черных глазах и самой себе кажусь подводным жителем, которому не выбраться из его стеклянной западни. Пауза длится слишком долго, и вдруг А. прерывает её вопросом:
— А о нём? Как часто Вы думали о нём?
Сама не знаю почему, но этот вопрос выводит меня из себя, и я отвечаю резче, чем мне бы хотелось:
— За несколько минут до вашего появления. Когда выбирала для него подарок.
— Что ж, очень мило, — холодно отвечает А. — Увы, вынужден откланяться, дела. Но надеюсь на скорую встречу. — Он церемонно кланяется и еле слышно добавляет — Возможно, Вы к тому времени забудете об этом господине.
А. удаляется, я вскоре теряю его силуэт в толпе. И только после его ухода как будто спадают чары, я снова слышу уличный шум, вдыхаю аромат свежей выпечки и ощущаю ласковый весенний ветерок на своем лице.
Военное безумие
Москва, 12 июля 1914 года
Я давно не писала. Сначала не происходило ничего существенного, потом меня поглотила обычная суета — как всегда летом, из-за дачного переезда. Дачу в этом году наняли в другом посёлке, но всё казалось поразительно знакомым — деревянные дома, палисадники со слегка запылённой зеленью, круг, на котором собирается местное общество. Будто бы мы вернулись в прошлое, вот только Сергея в этом году не было. Приходили его письма, нежные и романтичные, но мне всё тяжелее становилось на них отвечать, словно что-то давило на меня, не давало вздохнуть полной грудью.
Я всё чаще думаю о том, что поторопилась принять его предложение. Потому ли, что слишком много месте в моих мыслях занимает Алексей? Потому ли, что не испытываю тех чувств, которые должна была бы?
Работа отвлекает меня. Но тут, на даче, в выходные, я получала слишком много времени для праздных размышлений. Сегодня же произошло нечто, что, боюсь, изменит нашу жизнь. Ближе к вечеру нам на дачу приехал Алексей. Дяди в это время не было — он уже уехал в Москву, потому что в понедельник хотел прийти в лабораторию пораньше. Тетушка была в гостях. И сначала мне было неловко принимать Алексея одной. Но он, судя по всему, не собирался возвращаться к нашим прочим разговорам. Алексей был бледен, напряжён и очень серьёзен.
— Китти, война неизбежна! — он сказал это, прервав мою попытку поддерживать светскую беседу.