Итак, новая владелица… Вьющиеся каштановые волосы, смазливое личико – большие карие глаза. Пухлые губы, нежная кожа. Я бы сказала, что она еще молода, но сегодня сложно с уверенностью определить возраст.
Ах, во времена моей юности все было иначе. Я не жалею о той эпохе, нет-нет. Я родилась слишком поздно, чтобы успеть насладиться этим хрупким миром ирисов и поэзии. Полагаю, что если бы я появилась на свет раньше, то вела бы скучную жизнь светской дамы. Я знаю, иногда старые украшения тоскуют обо всех этих приемах, чаепитиях, спектаклях да раутах. Но мне выпала честь родиться в эпоху перемен. Моя жизнь до недавнего времени больше напоминала приключенческий роман. По крайней мере, у меня есть утешения – лежа на дне пыльной шкатулки, я могу перебирать воспоминания, как цветные стеклышки. И мне есть чем заняться в ожидании того момента, когда хозяйка решит выйти в свет.
Надеюсь, новая владелица не домоседка. А, впрочем, поживем – увидим.
***
Отлично, теперь у меня персональный шелковый мешочек. Ну как шелковый – синтетика, разумеется. Времена настоящего шелка остались в далеком прошлом. Так же, как и времена изысканных вещиц. Что ж, теперь я заключена в одиночную камеру из синтетического шелка.
– Это для того, чтобы ты не поцарапалась, - говорит глупая девчонка. Она часто разговаривает с окружающими предметами. Полагаю, от одиночества.
Что ж, это правильно, я люблю, когда со мной обращаются бережно. И люблю, когда со мной беседуют – но только с должным уважением. А в шкатулке глупой девчонки всё равно не найдётся достойных собеседников. Пожалуй, я – самое ценное из того, что у неё есть. Меня это не удивляет, в моей жизни такое бывало. Я помню всех своих предыдущих владелиц – для некоторых я была всего лишь еще одной безделицей, для других – настоящей драгоценностью. Кому-то я желала счастья и делала для этого все, что в моих силах. Кого-то мечтала уничтожить — и старалась не меньше. И я по-прежнему скучаю по той, самой первой глупой девчонке, к которой была по-настоящему привязана. По той, которая предала меня.
Китти
Подмосковье, начало августа, 1913 год
После долгого перерыва открываю дневник — и не знаю, о чем писать. Событий было мало, и всё казалось мелким и незначительным, но лишь до вчерашнего дня. Субботу и воскресенье провели на даче, наслаждаясь последними тёплыми днями. Кажется, что лето будет продолжаться вечно, но в воздухе чувствуется нечто осеннее – как будто холодный ветерок в жаркий полдень.
В субботу снова приезжал Сергей Дмитриевич, дядюшкин ученик. Солидный господин лет тридцати, необыкновенно серьезный. Таким и представляешь ученого, который занимается теоретической механикой.
Нет, он, конечно, очень славный – лицо такое открытое, улыбка хорошая. И мужественно пытался поддержать мои попытки вести с ним светскую беседу. Но только видно, что он всегда как будто витает в облаках, думает о чём-то своём.
К дачным нашим увеселениям Сергей Дмитриевич относится прохладно: любительский театр, танцы, музыка – всё это его не интересует, однако, приезжает он часто. Разве что велосипедные прогулки и лаун-теннис. Спортсмен он отличный и я бы даже сказала – азартный. В такие моменты лицо его оживляется, он теряет свою серьезность, и тогда только заметно, что он и самом деле славный.
Впрочем, не знаю. Интересного общества здесь нет, любой покажется славным. На дачу я приезжаю только чтобы составить компанию тетушке. Скука здесь страшная, эти вязкие подмосковные дни в поселке с решетчатыми заборчиками тянутся невыносимо медленно. Я хоть на службу могу ездить, мы с другими телефонистками работаем сменами, и сейчас это даже удобно. Дядюшка снова занят своей кафедрой. А как тётушка с приятельницами проводят эти тягучие дни и не сходят с ума со скуки – могу только догадываться.
Думаю, что не слишком весело. Потому что она даже моему обществу радуется так, словно неделю провела в полном одиночестве. А визиты С., который исправно появлялся у нас всё лето, так и вовсе вызывают у тетушки неуместный восторг и мечтательную улыбку — по крайней мере, в разговорах со мной. Чем ей так нравится Сергей Дмистриевич — непонятно. В общих беседах он принимает мало участия, ведет скучные научные диспуты с дядей да иной раз составляет мне компанию на велосипедной прогулке.