– Подожди! – Картр схватил Филха за плечо. – Направо, вон там!
Вездеход послушно нырнул, и спустился на полоску ровной земли. Картр выбрался из кабины и, раздвигая кустарник, вышел на край того, что видел с воздуха. Остальные присоединились к нему.
Зинга опустился на колено и коснулся белой поверхности.
– Искусственное, – заключил он.
Эту поверхность закрывал песок. Лишь по какой-то прихоти ветра часть ее обнажилась. Покрытие, искусственное покрытие.
Зинга пошел направо, Филх – налево. Пройдя примерно сорок футов, они присели и ножами принялись ковырять почву. Через несколько секунд у обоих обнажилась твердая поверхность.
– Дорога! – заключил Картр. – Транспортировка по поверхности. Давно ли это было, как вы думаете?
Филх пропустил сквозь пальцы-когти песок.
– Тут сухо и жарко, а бури, я думаю, бывают нечасто. К тому же растительность… Может быть, и десять лет, и сто, и…
– … и десять тысяч! – закончил за него Картр. Но его внутреннее возбуждение все росло. Здесь была высшая форма жизни! Люди… или какие-то другие разумные существа построили эту дорогу для передвижения. А дороги обычно ведут к…
Сержант повернулся к Филху.
– Как ты думаешь, на корабле хватит топлива, чтоб мы смогли вернуться сюда с установленным следоискателем?
Филх задумался.
– Возможно… Если топливо не понадобится для чего-нибудь другого.
Возбуждение Картра спало. Конечно, горючее понадобится для другой работы. Если они оставят корабль, нужно будет перевезти командора и Мириона, припасы, все необходимое для лагеря в более пригодное для жизни место. Он с сожалением пнул ногой покрытие. Раньше его долгом и удовольствием было бы проследить за этой нитью, выйти к ее началу. Теперь его долг – забыть о ней. Картр тяжело двинулся к вездеходу. Все молчали, когда машина поднялась в воздух.
Мятеж.
Огибая разбитый корпус «Звездного пламени», они увидели возле носа человека, махавшего им рукой. Когда они приземлились, Джексен уже ждал их.
– Ну? – хрипло спросил он, не дожидаясь, пока опадет песок, поднятый при посадке.
– К северу – плодородная открытая местность с изобилием воды, – доложил Картр. – И дикая животная жизнь…
– Съедобные водные существа! – прервал его Зинга, облизывая губы при этом воспоминании.
– Признаки цивилизации?
– Погребенная в песке старая дорога. И больше ничего. Животные не знают высшей формы жизни. Мы включили запись, я могу прокрутить ее для командора…
– Если он захочет…
– Что вы имеете в виду?
Тон Джексена насторожил Картра, и он замер с зажатой в руке катушкой с записью.
Ответ Джексена звучал холодно и резко:
– Командор Вибор считает, что наш долг – оставаться на корабле…
– Но почему? – недоуменно спросил сержант.
Ничто больше не поднимет «Звездное пламя». Глупо отказываться понять это и строить планы на другой основе. Картр сделал то, на что редко осмеливался раньше: постарался прочесть поверхностные мысли офицера. Беспокойство и что-то еще – удивительное и удивленное негодование, когда Джексен думал о нем, Картре, или о других рейнджерах. А почему? Неужели потому, что сержант – не дитя службы, что он воспитан не в одной из семей патруля в плотных тисках традиций и обязанностей, как другие гуманоидные члены экипажа? Неужели только потому, что он в дружеских отношениях с бемми? Он воспринял это негодование как факт и отложил его в ячейке памяти, чтобы извлечь в будущем, когда нужно будет сотрудничать с Джексеном.
– Почему? – повторил вопрос Джексен. – Командор несет ответственность, и даже рейнджер должен понимать это. Ответственность.
– Которая заставляет его умереть с голоду в разбитом корабле? – вмешался Зинга.
– Бросьте, Джексен. Командор Вибор представляет разумную форму жизни…
Пальцы Картра сложились в старый предупредительный сигнал. Закатанин увидел его и замолчал, а сержант быстро продолжил, чтобы ослабить впечатление от последних слов Зинги:
– Он, несомненно, захочет посмотреть катушку с записями, прежде чем строить планы на будущее.
– Командор ослеп!
Картр застыл.
– Вы уверены?
– Смит уверен. Может быть, Торк сумел бы помочь ему. У нас нет умения, его раны слишком серьезны для тех, кто владеет лишь приемами первой помощи.
– Все равно я доложу.
Картр двинулся к кораблю, чувствуя, как свинцовая тяжесть навалилась ему на плечи.
Почему, спрашивал он себя в отчаянии, пробираясь через люк, он чувствует себя так угнетенно? На него не падает ответственность руководства. И Джексен, и Смит превосходят его по званию. Как сержант рейнджеров, он находится на самой границе службы. Но все эти соображения не уменьшили его беспокойства.
– Докладывает Картр, сэр!
Он вытянулся перед человеком с забинтовонным лицом, лежащим в кают-компании.
– Докладывайте…
Это требование звучало механически. Картр даже подумал, а действительно ли командор слышит его, и если слышит, то понимает ли?
– Мы разбились у края пустыни. Разведгруппа на вездеходе продвинулась по реке на север. Из-за ограниченного запаса горючего мы не смогли продвинуться далеко. Но район к северу выглядит пригодным для разбивки лагеря…
– Признаки жизни?
– Много животных разнообразных видов и форм на низком уровне развития разума. Единственный след цивилизации – участок дороги, занесенный песком, что указывает на его длительное бездействие. У животных не сохранилось воспоминания о контактах с высшей формой жизни.
– Свободны.
Но Картр не уходил.
– Простите, сэр, но я прошу разрешения на использование запасов горючего для организации перевозки…
– Корабельные запасы? Вы не в своем уме. Конечно, нет! Поступите в распоряжение Джексена для участия в ремонте…
Ремонт? Неужели Вибор искренне верит, что есть хоть малейшая возможность восстановить «Звездное пламя»? Сержант рейнджеров заколебался у выхода из кают-компании и даже наполовину повернулся. Но, сообразив, что дальнейший разговор с Вибором бесполезен, он прошел в помещение рейнджеров, где нашел остальных. Маленькая фигурка у двери оказалась Смитом. При виде Картра Смит встал.