… Когда она открыла глаза, вокруг нее был теплый свет свечей, мягкая подушка и одеяло. Ее руку сжимал Люциен, который задремал рядом на стуле. На его коленях лежал раскрытый дневник. Ее нога по-прежнему горела и пульсировала болью, но, взглянув на нее, она увидела белую перевязочную ткань. В воздухе витал знакомый запах снадобий и лекарств. Она была в госпитале, на кровати, спрятанной за белой занавеской.
Ее рука слегка дернулась, и Лулу, вздрогнув, открыл глаза.
— Как ты себя чувствуешь? — шепотом спросил он.
Она посмотрела на него и улыбнулась. Но улыбка эта не была ни теплой, ни доброй, а походила, скорее, на хищный оскал.
— Как Элетайн Дейдарит. Найди нам пару лошадей. Хочу увидеть казнь Ровенны.
Глава 20. Добро пожаловать домой
В этот день людям казалось, что их город затопит водой. Дождь начался в полночь и лил как из ведра до самого утра, потом вдруг сменился градом, положившим на землю еще не собранный поздний урожай. А затем ливень вернулся, размыл дороги, напоил болота и реки, норовящие выйти из берегов и затопить луга. Уровень воды в канале под Эденвалем увеличился до опасной отметки. Небо затянулось серыми, как пепел, тучами, ветер сшибал все на своем пути, унося не только шляпки дам, но и черепицы крыш. Казалось, сама природа бунтовала против того, что происходило в этот приятный осенний денек на Кидмарской площади.
Но ничто не могло остановить людей: ни дождь, ни ураганный ветер, ни царапающий щеки град. Все они шли на Кидмарскую площадь потому, что знали: сегодня там будет Эрцгерцог, и раз уж он самолично присутствует на казни, значит преступник сделал что-то очень серьезное и казнь будет зрелищная. Они пригибались к земле, хотя ветер не давал им идти, юбки женщин развевались, как флаги на крыше Алмазного дворца. Мужчины помогали своим женам, тащили их за руки. Это было похоже на конец Лидэи, однако в полдень все прекратилось так же неожиданно, как и началось.
Ровенну, скованную кандалами по рукам и ногам, с мешком на голове, вывели из крепости. Ей хотелось вдохнуть прохладный воздух, но все, что она чувствовала, это забивающую ноздри пыль мешка и запах зерна, которое раньше в нем лежало. Одна только эта унизительная ситуация могла заставить Ровенну сдаться, но она решила ни при каких обстоятельствах не показывать своей слабости. Она графиня Ровенна де Гердейс, и никто не заставит ее плакать и молить о пощаде. Тем более такие мерзавцы, как Монтфреи.
Кандалы мешали ей идти широкими, смелыми шагами, поэтому плелась она медленно, но с идеально ровной осанкой, сложенными на поясе ладонями и гордо поднятой головой, хоть этого и не было видно за мешком. Стражник дернул ее за цепь, призывая поторопиться, и Ровенна сморщилась от злости. Как будто она сама виновата, что в кандалах нельзя бежать как антилопа.
Она споткнулась о ступеньку, ведущую на деревянный помост, и кто-то ухватил ее за плечо, чтобы не упала. Затем обвил свои огромные руки вокруг ее талии, приподнял и втащил на эшафот. Она шла вперед, пытаясь хоть немного сориентироваться, но когда дошла до центра, снова дернули цепь. Она остановилась. Ее развернули лицом к кричащей публике и сдернули с головы мешок.
Толпа вдруг замолчала, удивленная таким поворотом событий. Им не сказали, свидетелями чьей казни они станут. Они не знали Ровенну, но ее осунувшееся усталое лицо с покрытыми пылью спутанными золотыми локонами и горящими ненавистью зелеными глазами произвело должное впечатление. Они молчали несколько мгновений, а затем разом закричали, потрясая кулаками. Кто-то плевал в ее сторону, кричал оскорбления. Они даже не знали, в чем ее обвиняют, но уже ненавидели. Потому что Элитария сказала, что она – опасный преступник. И потому что им нужен был хоть кто-то, на ком можно выместить свою накопившуюся злость.
Ровенне стало искренне жаль этих людей. Они не знали, какие ужасные люди помыкают ими, словно пешками на шахматной доске. Пускают в расход, когда нужно набить собственные карманы, отправляют на заведомо обреченные сражения, потому что их стратегия, разумеется, требует жертв, обирают их, заставляя голодать, а сами выбрасывают царские остатки со своего стола в помойку. Но сколько бы с людьми не происходило плохого, они ничего не пытались изменить. Даже волки понимают, что слабый не победит сильного вожака, что уж говорить о людях, которые каждый день видят, как их выброшенные на задворки империи товарищи изо дня в день храбро сражаются за каждую секунду своей жизни и видят всю несправедливость, творящуюся в мире.