Девушка, сидящая на белом коне, хлопнула в ладоши, и гвардейцы, схватившие Ро за руки, взорвались. Разлетелись на тысячу крошечных ошметков мяса. Ровенна прижала руки ко рту, сдерживая крик. Ничего противнее она в жизни не видела, даже расплавленное лицо Намары не могло с этим сравниться.
Толпа, увидев, во что превратились двое огромных мускулистых мужчин, стала пятиться назад, но люди боялись подойти слишком близко к девушке на коне. Рядом с ней стоял еще один конь, вороной, но на нем не было седока. Ровенна всматривалась в лицо девушки, пытаясь понять, действительно ли это Лиссарина. Но иначе и быть не могло. Седые волосы, те же черты лица. Только глаза… очень жестокие и одновременно печальные.
— Идиоты! — крикнул Фабирон. — Схватить всадницу! Оставьте узницу. Всадницу, немедленно!
Но никто не шевелился. Отряд гвардейцев, который вышел на призыв из Кидмара, застыл, как вкопанный, глядя на кровавые кусочки, дождем осыпавшиеся на эшафот. Хватило одного взгляда на то, чтобы понять, во что гвардейцы превратятся, если сделают хотя бы шаг.
Толпа послушно расступилась, пропуская вперед невысокого светловолосого юношу в черном пальто. Он поднялся на помост и протянул Ровенне руку.
— Люциен! — выдохнула она и упала в его объятия. — Я не верю своим глазам!
— Не смей этого делать, Лулу, — спокойно сказал Фабирон Монтфрей, но у него нервно подергивалась левая часть лица. — Я приказываю тебе отойти от нее и выдать свою спутницу.
— Пап, — вдруг улыбнулся Люциен, — ты же сам учил меня вставать на сторону победителей. Я всегда следую твоим советам.
Фабирон побелел от злости и стукнул кулаком о перила, чем очень позабавил Лулу. Люциен обхватил Ровенну одной рукой, потому что она едва ли держалась на своих ватных ногах, а другой рукой обвел толпу, чем привлек ее внимание.
— Уважаемые дамы и господа, — улыбнулся он обворожительно, как будто бы не замечая кровавых ручейков, текущих под его ногами. — Разрешите представить вашему вниманию последнюю законную наследницу трона Лидэи Элетайн Дейдарит!
Толпа удивленно охнула, сотня голов обернулась туда, где стояла Лиссарина. Все взгляды устремились на нее, осматривая каждый сантиметр ее лица. Люди как будто бы чего-то ждали, и Лиссарине пришлось дать им то, чего они хотели. Она мягко улыбнулась, своей обычной, доброй улыбкой, и сказала очень спокойно, но убедительно:
— Я хочу, чтобы вы знали одну вещь: даже если в минуты отчаяния вам кажется, что вы одиноки, знайте, это не так. Долгом моей семьи всегда была защита народа Лидэи, и я намерена его исполнить. Дайте мне шанс, и я докажу, что Элитария – не ваша опора, а Эрцгерцог – не ваш друг. Сегодня, ради вашей же безопасности, я уйду. Но знайте: я вернусь и верну вам достойную жизнь, которую Элитария отняла у вас!
Повисло молчание. Люциен и Ровенна незаметно пробрались сквозь толпу к своему коню. Лулу прыгнул в седло и помог забраться Ровенне. Лиссарина в последний раз осмотрела толпу, бросила короткий, но красноречивый взгляд на Эрцгерцога и усмехнулась ему со всей самоуверенностью и нахальством, на которое была способна, и вдруг в толпе тот самый маленький мальчик с ромашкой громко прокричал:
— Добро пожаловать домой, принцесса!
Вдалеке кто-то зааплодировал. К нему присоединились еще несколько человек, и вот уже толпа рукоплескала и кричала одобрительные призывы и добрые пожелания вернувшейся принцессе. Фабирон Монтфрей еще раз что-то крикнул гвардейцам, и тем пришлось начать преследование, но было уже поздно. Толпа преградила им путь, защищая принцессу и ее спутников.
А всадники растворились в воздухе, как будто их и не было.
Фабирон Монтфрей выругался и устало опустился в кресло. Закрыл глаза, пальцами помассировал виски, пытаясь унять головную боль. Почему он не вздернул эту проклятую девчонку первой или не отравил ее в темнице, пока была возможность? Но ведь нет же.
«У нас на нее планы, Фабирон».
Где теперь ваши планы, когда его разлюбезный сыночек ее освободил? И очевидно, еще и от метки избавил. Успех их кампании десятилетней давности целиком и полностью зависел от эффекта внезапности и запечатывания аннигиляции. Спрашивается, что ему делать теперь, когда девчонка получила всю силу Дейдаритов, десятикратно увеличенную жертвой ее родни? Что делать с неблагодарным народом, который словно бы только и ждал ее возвращения?