— Какая-то богатая леди. Сказала, что познакомилась с вами на ужине. Я больше ничего не знаю.
Отпустив служанку, она неаккуратно разломила печать, достала из конверта письмо и на минуту погрузилась в него. Когда Ро читала, она всегда покусывала большой палец, и эту привычку ничто не смогло искоренить: ни материнские нотации, ни похлопывание по рукам. Закончив, подняла на Лиссарину ухмыляющееся лицо.
— Нас приглашают на Бал Черной Розы.
— Что это еще такое?
— Судя по всему, это тайный бал-маскарад, куда приглашаются только самые блестящие люди света. Так написано в письме. А еще там указано время и место, и что на входе нужно предъявить вот эти приглашения.
Ровенна вытащила из конверта два маленьких бумажных квадрата, на которых изобразили бутон черной розы.
Лиссарину охватили сомнения. Все это уж как-то слишком странно. Они два дня в Эденвале, а их уже приглашают туда, где собираются сливки столичной молодежи. С чего бы?
— А тебе не кажется странным, что меня тоже приглашают? Я не то что «блестящие люди света», я вообще к людям света не отношусь, если быть честной.
— Какая разница? — Ровенна принялась ходить вокруг подруги, словно лисица возле добычи. — Наверное, на ужине я кому-то проболталась, что у меня есть лучшая подруга, от которой я ни на шаг. По тебе ведь даже не скажешь, что ты не благородных кровей. Давай сходим?
— Нет, нет, ты что? Одни, без сопровождения? — Лиссарина раскрыла глаза от ужаса, хотя любопытство понемногу боролось со здравым смыслом. — Это же неприемлемо для леди.
— Ну какая ты зануда, Рин, — Ровенна обвила руками плечи Лиссарины. — Это же бал-маскарад! Была ты хоть раз на маскараде? В нашей деревне и маленький бальчик – большая редкость. А здесь самые лучшие люди Эденваля, музыка, наряды… и в конце концов, раз это маскарад, нас никто не узнает! Может, найдем тебе богатого кавалера, который влюбится в таинственную незнакомку без памяти и наплюет на твое происхождение? Сбежите вместе, пойдете против его семьи…
— Кажется, кто-то перечитал любовных романов, — хмыкнула Лиссарина, хотя ее оборона начала сдавать позиции.
— К тому же, впервые в жизни мама не стоит над нами с палкой. Мы можем делать, что захотим. Давай хоть раз в жизни повеселимся по-своему.
Лиссарина, хмурясь, размышляла, но под умоляющим взглядом Ро сдалась.
— Когда там твой бал? Мы успеем заказать платья?
— Нет, он сегодня. Но, вообще-то, маскарадные платья и маски у нас есть. Я уже и забыла, что заказывала их у мадам Рондоввы, но она прислала две коробки прямо перед нашим отъездом из Армаша. Я тайком их привезла. Может, пойти на этот бал – наша судьба, раз столько совпадений сразу?
— Ты аферистка, Ро.
— Предпочитаю зваться авантюристкой.
***
— Плохая идея, — протянула Лиссарина, глядя на дом, где должно было пройти мероприятие. — Очень плохая идея.
Ровенна отпустила нанятый экипаж, заплатив кучеру два золотых грифона за службу и за молчание. Кучер, как будто бы знающий больше, чем говорил, улыбнулся им на прощание и сделал определенный жест – рот на замке.
— Идея отличная, — заявила Ровенна тоном, не терпящим пререканий. — А побег из дворца прошел как по маслу. Я гений.
— Да уж, гений.
На самом деле ничего гениального в ее идее не было. Ровенна решила рискнуть и привлечь на свою сторону горничную, которой заплатила денег, и та провела их обходными путями к черному ходу, а оттуда через потайную калитку за домом. Они пошли поздно, не к самому началу бала, потому что к девяти часам вечера в Рашбарде еще никто не ложился спать. Но после одиннадцати он будто вымирал. И к полуночи они были на месте.
Это был невзрачный переулок. Ничего похожего на те роскошные улочки, что видела Рин по приезде в Эденваль. Либо это был квартал бедняков, либо просто в ночи все казалось убогим и мрачным. Почти в каждом доме на этой улочке играла громкая музыка и слышались веселые крики людей, что не могло не настораживать. Но Ровенна пребывала в твердом убеждении, что их поступок верен, а Лиссарина просто трусиха и боится сделать хоть что-то без спроса взрослых.
Нужный дом был крайним на этой улице, дальше начиналась набережная, откуда веяло прохладой и сыростью. Он был невысоким, в два этажа, но казался приплюснутым. Окна задвинуты шторами, не было видно ни света свечей, ни силуэтов людей, однако чувствовалось, что в доме кто-то есть.