— Это мое имя в клубе. Я сам его выбрал.
— Почему?
Люциен пожал плечами, но через мгновение, словно обдумав, стоит ли говорить девице с сомнительными принципами о таких почти интимных мелочах, сказал:
— Вообще-то я люблю эти цветы. Они белые, но яркие. Чистые, но далеко не невинные. В этом что-то есть. А у тебя есть любимые цветы?
Лиссарина задумалась, разглядывая скрытые тенью дома за окном.
— Нет. Я не люблю цветы.
— Так не бывает, все девушки любят цветы.
Повисло молчание, во время которого Лиссарина дергала за ниточку, вылезшую из шва на перчатке.
— Ладно, — не сдавался Люциен, неожиданно оживившись. Может, алкоголь еще не полностью выветрился из его головы, но Рин еще ни разу не видела его таким бодрым. — Ладно. Если не цветы, то что?
— Не скажу.
— Ой, да брось. Я вас, между прочим, только что от позора спас. А может, и от бесчестья, судя по тому, как вас хотел заполучить Ирис. Скажи.
— Нет.
— Скажи.
— Отстаньте, не скажу.
— Что за нелепое упрямство? Скажи.
— Сладости, — выпалила Лиссарина, которую Люциен уже начал выводить из себя своей приставучестью.
— Я мог бы и догадаться. Ты же ночная воришка пирогов, как я мог забыть.
— Ну хватит! — Лиссарина отвернулась в сторону, насколько возможно.
До дома они добрались в целости и сохранности, и остаток пути Люциен вслух сочинял стишок про сладости под названием «Как хотела Лиссарина съесть полтонны мандаринов».
Глава 7. Дейдарит-самозванец
— Я в няньки не нанимался, — возмутился Люциен за завтраком, когда Ваэри в приказном тоне сообщила ему, что необходимо сопроводить гостей на экскурсию по Эденвалю.
— Ромаэль занят в Элитарии делами отца, — объяснила герцогиня, отрезая ножом крохотный кусочек омлета. — Цирен еще слишком юн. Остаешься только ты. Или что, мне урезать сумму на карманные расходы?
Люциен откинулся на спинку стула, вяло ковыряя вилкой в тарелке.
— Почему бы не перенести экскурсию на завтра, когда Ромаэль будет свободен? Это, в конце концов, его невеста, ему с ней и возиться.
— Это нам с ней возиться, — поправила Ваэри, строго посмотрев на сына. — Как хозяевам дома, где они гостят. Мне что, заново учить тебя манерам?
Сегодня она сидела во главе стола, а Цирен и Люциен по обеим сторонам от нее. Девушки предпочли завтракать у себя, и это дало им возможность поговорить без церемоний, по-семейному.
— Мама, а можно мне пойти с ними? — Цирен сложил руки перед грудью в умоляющем жесте. — Так скучно дома…
— Твою скуку сегодня развеет мадам де Люблон.
— Танцы? Опять? Фу-у-у…
— Без возражений, я уже договорилась. Лулу, куда ты? Ты же ничего не съел.
Но Люциен уже встал из-за стола и поднялся по ступенькам к колоннам. Он все еще был растрепанным после сна и, как обычно, в неполном костюме. Темные круги под глазами становились все чернее. Это ужасно пугало Ваэри, хоть она и не подавала виду. Что творилось у него на душе, чем он живет, что любит или кого – всем этим он перестал делиться с ней в десять лет, когда она совершила непоправимую ошибку, лишившись его доверия навсегда.
— Отвратительный омлет.
И с этими словами скрылся в длинном коридоре.
Он чувствовал себя ужасно уставшим. Не выспался, не поел нормально, потому что мать всегда забывает о том, как он ненавидит яйца и все блюда, где они есть. Так теперь ему еще навязали экскурсию. Именно в тот день, когда он планировал закрыться в своей комнате, поспать, а потом поработать над книгой.
Придумывая пути возможного отступления или куда бы пристроить девиц так, чтобы можно было улизнуть, он не заметил, как прошел мимо своего адъютанта. Дэниар остановился и окликнул его, и при одном взгляде на энергичного и улыбающегося друга Люциену стало тошно. И гениальная идея пришла как бы сама собой.
— Дэниар, у тебя сегодня важная миссия.
— Что-то, что тебе лень делать? — Дэниар вздохнул. — Лулу, когда ты уже перестанешь перекладывать на меня скучные дела?
— А зачем ты мне тогда вообще нужен? — парировал Люциен, усмехаясь. — Но сегодняшнее дело тебе понравится. В кои-то веке это не бумажная волокита. И не простое поручение.