— К сожалению, нет, — вздохнул Дэниар. — Я бы хотел стать ему другом, но к Лулу нужен особый подход, которого я пока что не нашел.
Некоторое время они шли молча. Каждый наедине со своими мыслями. Проходя через парк к Дворцовой площади, на которой условились встретиться, Лиссарине вдруг бросился в глаза один мужчина. Он показался ей ужасно знакомым. Она присмотрелась и едва ли не упала от удивления, потому что перед ней лорд Ромаэль Монтфрей держал за руки какую-то немолодую женщину, что-то шептал ей на ухо. Легонько коснулся губами щеки. И эту женщину она тоже уже где-то видела… уж не та ли это особа, которая любезничала с ним на ужине? С ней тогда еще был сын? Тогда Рин не придала значения их беседе, ведь на правах хозяина дома Ромаэлю положено общаться с гостями, однако такое близкое, если не сказать, интимное, общение с этой дамой возмутило ее до глубины души и расстроило. Ровенна ведь только-только начала к нему привыкать, а у него что, интрижка на стороне прямо накануне свадьбы?
— Кто эта женщина рядом с лордом Ромаэлем, Дэниар? — ее голос стал холоднее воды в проруби зимой.
Лицо Дэниара побелело, как снег, а глаза забегали. Он собирался солгать, и Рин незамедлительно предупредила, чтобы не тратил на это время. Он посмотрел на нее сверху вниз и нахмурился.
— Леди Намара Лестройн, вдова лорда Лестройна, если это о чем-то вам говорит.
— Нет, не говорит.
— Видный деятель Элитарии, погиб на охоте около года назад. Лиссарина, могу я надеяться, что вы не станете рассказывать об этом случае леди Ровенне?
— Почему? Я бы очень хотела сказать.
— И все же прошу вас этого не делать. Лорд Ромаэль – блестящий молодой человек, идеальная партия и очень высоконравственная натура.
— С каких это пор измена стала высоконравственным поступком?
— То, что вы видели, не более чем дружеская беседа. Вы же не хотите, чтобы леди Ровенна расстроилась прямо накануне свадьбы из-за того, чего вы не знаете наверняка и только строите догадки? Мы не знаем предыстории того, что видели. Возможно, на наших глазах лорд Монтфрей навсегда прощается со своими маленькими увлечениями и начинает новую главу свой жизни?
Лиссарина задумалась. А действительно, значило ли то, что она видела, именно то, о чем она подумала? Или только внутреннее сопротивление браку Ро с нелюбимым человеком заставило ее тут же усомниться в достоинстве Ромаэля? Может быть, он и правда был влюблен в женщину, ведь чисто формально он еще не женат и называть это настоящей изменой как-то неправильно. Однако есть и другая сторона медали: вдруг эта Намара Лестройн так и будет стоять тенью в и без того сложном браке Ровенны? Рин решила, что не будет сбрасывать эту мысль со счетов и присмотрится к Ромаэлю пристальнее. Если лорд Монтфрей еще хоть раз подставит свою честь под сомнение, она немедленно пойдет и расскажет Ровенне. А пока что…
— Не думайте, что вам удалось меня уговорить. Я желаю своей подруге счастья, и только поэтому сделаю вид, что ничего не заметила.
Лицо Дэниара осветила лучезарная улыбка, и они продолжили идти к площади, хотя Рин еще пару раз оборачивалась назад. Лорд Андролейн поступил очень мудро, прибавив шаг, ведь задержись они на несколько минут дольше, стали бы свидетелями еще более интимной сцены. И тогда бы все сомнения Лиссарины Эйнар развеялись пеплом по ветру.
Глава 8. Магус
Едва впереди показался сверкающий стеклянный купол Алмазного дворца, Лиссарина поняла, что что-то не так. Очередное предчувствие. Очень плохое и очень волнующее.
Людей не было. Улицы, по которым они проходили, были совершенно пустынны. Люди как будто побросали все свои дела и ушли в неизвестном направлении. На каменных тротуарах валялись обрывки лент, бумага, корзинки с цветами, бутылки, рассыпавшиеся по обочине яблоки и груши. Даже молочник, кажется, забыл свои бутылки около лавчонки с лимонадом. Создавалось ощущение, что здесь прошелся ураган и унес всех жителей Эденваля прочь, в загадочную страну или на другую сторону мира, где обитают души.
— Только не это. Этого не может быть, — прошептал Дэниар.
Глаза его устремились куда-то к крышам, к куполу дворца, а может и в небеса. Он схватил девушку за руку и потащил за собой так быстро, насколько было возможно передвигаться даме в длинном платье и туфлях на маленьком, но неустойчивом каблуке. Рука Лиссарины онемела в мгновение ока, но беспокойство сковало горло, мешая просьбе «остановиться» выйти наружу.