Еще раз оглядев Ровенну, Рин задумалась. Однажды старик-сказочник, странствующий по миру и рассказывающий захватывающие истории, поделился с ними тайной: оказывается, в мире есть люди, обладающие необычайной силой по сравнению с другими. Сила природы оказывает на них больше влияния, и из-за этой энергии рождается то, что в сказках называется магией. Но таких особенных людей, магусов, очень и очень мало, и все они трепетно охраняют свои секреты. Последними магусами, открыто заявляющими о себе, были Дейдариты, но, как известно, десять лет назад их династия прервалась. Могла ли Ровенна быть магусом, связана ли она с королевской семьей или это лишь обычные старческие сказки для детей? Но она видела то, что видела, и сожженные тела перед ней – не выдумка и не сказка. Неужели такое и правда возможно?
Люциен застонал, прервав ее размышления. Она тут же наклонилась к нему и помогла приподняться.
— Чем это так воняет? — тут же сморщил нос он. Слегка повернул голову и увидел трупы. — Фу, это еще что?
— Лулу! — прокричал Дэниар, бегущий к ним со всех ног со стороны площади. — Как хорошо, что я нашел вас. Лиссарина! Ровенна! Слава богам, с вами все в порядке. Я увидел яркий свет и решил проверить, что случилось.
Его тоже изрядно потрепало в толпе, но не так сильно, как Рин, Ро, или Лулу, у которого мир перед глазами слегка кружился. Он аккуратно положил голову на руку Лиссарины, устраиваясь поудобнее.
Одного взгляда на Дэниара Лиссарине хватило, чтобы почувствовать себя в безопасности. Он излучал чувство уверенности, как свеча излучает тепло, и Рин, наконец, поверила, что их бедам действительно может прийти конец.
— Лулу, твой отец вышел к людям и толкнул речь. Все, вроде как, угомонились и стали расходиться. Зачинщиков задержали. Я еле нашел вас, все бродил в толпе, но никого не увидел. А что это у вас здесь лежит? И что с леди Ровенной?
— Много вопросов. Как же много вопросов, Дэни. Лучше найти экипаж. — Люциен бросил короткий взгляд на лицо Рин, встретился с ее обеспокоенным взглядом и закрыл глаза. Воображение показало ему окровавленное лицо бородача с рубиновой рукояткой в глазу, и Лулу вдруг рассмеялся. От души, громко, едва ли не до слез.
«Еще один призрак в мою копилку» — подумал он перед тем, как потерять сознание.
***
Вся семья, в том числе Ровенна и Лиссарина, собралась в маленькой гостиной, предшествующей кабинету Эрцгерцога, где он обычно работал, если оставался дома. То есть два раза в год по особым праздникам. Герцогиня, заложив руки за спину, ходила из стороны в сторону, сутулая и обеспокоенная. Должно быть, от волнения забыла о необходимости следить за осанкой.
Люциен полусидел-полулежал на диване, закинув ноги на спинку и подложив подушку под голову, перевязанную на лбу бинтами. Цирен сидел рядом с ним и нервно сжимал и разжимал ладони, лежащие на коленках. Его глаза неотрывно следили за матерью. Должно быть боялся, что его будут отчитывать.
Ровенна с Лиссариной расположились на двух креслах, разделяемых журнальным столиком. На нем стояла ваза с благоухающими розами, которыми в другое время она бы восхитилась, но сейчас все, о чем Рин могла думать, это для чего их всех собрали и где Ромаэль и Фабирон. Она перебирала пальцами складки нового платья, в которое успела переодеться после экскурсии, и не могла унять дрожь в руках. Ровенна выглядела уставшей и измотанной, но, по крайней мере, ее ничего не волновало: сидела с совершенно бесстрастным лицом.
— Да где же они… — бормотала под нос Ваэри, измеряя шагами комнату. — Должны уже прийти…
Дверь кабинета распахнулась, и Фабирон Монтфрей в дорожном пальто решительно вышел вперед, прокладывая дорогу тростью. Ваэри ахнула от удивления и бросилась к мужу на шею, проверяя, жив ли он, здоров, а когда увидела за его спиной Ромаэля, тут же набросилась на него с объятиями. Она не плакала, нет, просто очень беспокоилась.
Все, кто был в гостиной, поднялись со своих мест, дабы поприветствовать главу семьи. Все, кроме Лулу, который, даже не удостоив отца взглядом, остался на месте. Фабирон, казалось, этого не заметил, и разрешил всем вернуться на свои места.
— Ваэри, ты тоже сядь и отпусти его уже наконец.
Герцогиня посмотрела на лицо сына еще раз и заняла свое место на маленьком диванчике рядом с мужем. Ромаэль сел на подлокотник кресла Ровенны – места для него не хватило. Один взгляд на Ромаэля заставил Лиссарину вспомнить об увиденном в парке, и сердце ее сжалось от неприязни к самой себе. Как будто она предавала подругу, храня этот секрет.