— Дэни, я буду ждать тебя в кабинете Эрцгерцога. Не задерживайся.
— Да, отец, — ответил Дэниар.
Лиссарина постаралась ничем не выдать своего удивления, и у нее это получилось, ведь в это время она боролась с другим, гораздо более сильным чувством. Этот мужчина, его голос и взгляд, показался ей знакомым. И он тоже, казалось бы, ее узнал. Но как? Где они встречались? На ужине? Рин не могла вспомнить, а Дэниар, что-то рассказывающий про погоду, сбивал ее с мысли.
— Лиссарина, вы не заболели? — с заботой в голосе поинтересовался Дэниар. Кажется, ему действительно было не все равно.
— Совсем чуть-чуть, — соврала, в очередной раз за это утро, Рин. — Небольшая слабость и недосып.
— Надеюсь это не помешает вам присутствовать на Пляске Теней? Такое событие нельзя пропустить.
— Дэниар, можно задать вам вопрос? — перебила его Рин.
— Когда вы так говорите, мне приходится рассказывать страшные вещи, — Дэниар нахмурился, однако совсем ненадолго. — Но я не могу вам отказать.
— Кто такая Оделия Лестройн?
Уши Дэниара слегка покраснели. Это сделало его милее и красивее. Даже красивее Люциена, и сердце Рин сжалось от теплого, светлого чувства к юноше. Если бы она и мечтала о муже, то именно о таком, как Дэниар. И ни в коем случае не о таком, как Люциен. Пусть такую прекрасную партию забирает себе Оделия Лестройн.
— Меня немного смущает, с какой силой вы интересуетесь этой семьей, — честно признался он. — Это падчерица Намары Лестройн, вы ее… кхм… видели один раз.
«Не один»
— А вы не знаете, могла ли я где-нибудь встречать Оделию?
— Если подумать, — Дэниар помолчал несколько секунд, — кажется, она приходила на ужин в честь вашего приезда. Вы наверняка ее заметили, она очень красивая и была сильно загорелой, потому что совсем недавно вернулась с оздоровительных источников. Говорят, там неприлично солнечно.
Лиссарина вспомнила девушку, показавшуюся ей довольно интересной, с которой Люциен провел весь вечер. Она тогда еще подумала, что это и есть Оделия, но события последних дней как-то вытеснили это умозаключение из ее головы.
— А почему вы спрашиваете?
Рин так и подмывало сказать то, что она узнала от Ваэри. О помолвке. И с вероятностью триста процентов через несколько минут Люциен уже обо всем бы узнал от своего адъютанта и пришел к матери разбираться. Или не пришел. Вдруг он и сам хотел этого брака? У Рин внутри все похолодело. И правда, почему она ни разу не подумала о том, что Лулу может быть влюблен? «Почему вы, женщины, считаете, что только у вас есть право на чувства?» Может, он говорил не только о Ромаэле, но еще и о себе? От этой мысли ей стало еще грустнее.
— А какие у Люциена и Оделии отношения? — спросила Лиссарина, игнорируя вопрос Дэниара и уж тем более не отдавая себе отчета в том, как подозрительно выглядят ее расспросы.
Дэниар как-то странно посмотрел на нее. Изучающе, оценивающе. Словно пытался разгадать, что могут означать эти вопросы и в зависимости от разгадки дать подходящий ответ.
— Лиссарина, вы, я надеюсь, не влюбились в него? — робко спросил Дэниар, не отрывая проницательного взгляда.
Рин едва ли не задохнулась от возмущения. Что ж сегодня за день такой? Почему все, что с ней связано, толкуется как-то неправильно? Вовсе она не поэтому спросила про Оделию, она и сама не знала почему, но точно не поэтому. Может, из чистого любопытства. Почему нельзя просто так сунуть нос в чужие дела? Без всяких тайных смыслов и подтекстов. И почему тогда такой простой вопрос, на который она знала верный ответ, заставил ее покраснеть до кончиков ушей?
Кажется, Дэниар истолковал возникшую паузу как-то по-своему, потому что вдруг продолжил:
— Он вам не пара, Лиссарина. Поверьте мне. Он не тот человек, который вам нужен.
— Да, не ровня, я знаю. Мне это уже говорили сегодня.