— Но я обещала Ровенне…
— И правда, Рин! — воскликнула Ро и схватила ее за руки. Ее глаза горели от удовольствия. Очевидно, Ваэри ей очень нравилась. — Я такая эгоистка, совсем забыла, что тебе тоже нужно переодеться. Иди. Мы здесь справимся.
Внутри Лиссарины все сжалось от обиды. Раньше подруга никогда не позволяла никому из посторонних помогать ей с приготовлениями, полностью доверяла вкусу Рин, а теперь что? Избавляется от нее как от ненужной вещи! Как бы ни было больно, Лиссарина не позволила Ваэри полностью насладиться победой: нацепила на лицо вежливую маску, сделала книксен и ушла в свою комнату, ничем не выказав свое раздражение.
Красивая коробка с большим белым бантом действительно лежала на ее кровати. Без всякого удовольствия и трепета она открыла ее и вытащила очень красивое платье, выполненное в точности по ее эскизу. Несколько дней назад, когда им запретили покидать Рашбард, а герцогиня за ужином объявила о приближающейся Пляске Теней, Лиссарина потратила несколько часов, чтобы придумать себе наряд.
И без нравоучений герцогини она знала, какой фасон платья подходит для такого случая, но позволила себе некоторые вольности. Например, рукава, которые должны были быть прямыми до кистей рук, она сделала короткими, но от локтя до самого пола шлейфом тянулась воздушная белая ткань. Это напомнило Рин крылья лебеди, и она не посмела отказаться от этой идеи в угоду традициям, пусть даже среди блестящего дворянства она будет смотреться неуместно.
Без помощи шести девиц, которые сейчас не давали друг другу проходу в тесной комнате Ро, она облачилась в небесно-голубое платье с белыми рукавами-крыльями. Модистка выбрала очень удачную легкую ткань, она словно струилась по телу, как вода, и при каждом движении слегка переливалась, создавая рябь.
Платье открывало острые плечи, и Лиссарина надела единственное дорогое украшение, которое у нее было – серебряный медальон овальной формы, в центре которого, спрятанный за металлическим узором, сверкал сапфир. Рин не могла бы с точностью сказать, как у нее оказался этот медальон – он просто был с ней всегда и воспринимался как данность. В Армаше она носила его не снимая, но, едва приехав сюда, почувствовала, что лучше никому его не показывать до подходящего случая. И хорошо, что не надевала, ведь во время бунта перед Алмазным дворцом, кто-нибудь обязательно бы его украл.
Лиссарина тщательно расчесала волосы, с обеих сторон от лица убрала пряди и заплела их в воздушные косы, переплетающиеся под затылком, образуя замысловатый узор. Она осталась довольна собой, а это главное: ей было плевать, восхитятся ли богатенькие аристократы ее внешним видом или нет, понравится ли наряд герцогине или снова придется выслушать «дружеские советы». Она не хотела получить ничье одобрение. Кроме, может, одного человека. Но если бы ее спросили, для кого она так старалась и наряжалась, она бы не призналась даже под страхом смерти.
Все встретились в холле, откуда две кареты должны были отвести их на бал. В одной – Ваэри, Ровенна и Рин. В другой – Ромаэль и Люциен. Цирен, сколько ни умолял взять его с собой, получил строгий отказ. Фабирон, как сказала герцогиня, встретит их во дворце.
Лица каждого скрывала белая маска, но даже под ней Лиссарина разглядела приятное удивление Ровенны. Для нее эскиз наряда оставался в секрете. Сама она была одета в красивое платье из зеленого шелка с длинными рукавами, а волосы ей слегка приподняли сзади, и это прибавило ей пару-тройку лет к возрасту. Из-за детской обиды на подругу она солгала, что Ро выглядит изумительно и ничего исправлять не надо. Подло, конечно. Но, как говорится, глаз за глаз.
— Мы не можем его больше ждать, — заявила Ваэри, расхаживающая взад-вперед по холлу. — Долго он еще будет возиться?
— Лулу всегда опаздывает, мама, — спокойно заметил Ромаэль, прислонившийся спиной к колонне, — нужно было сообщить ему неправильное время, чтобы он собрался вовремя.
— Нет, я не могу из-за него опоздать, иначе Фабирон… — Ваэри с силой дернула за цепочку часов дворецкого, заставив беднягу пошатнуться, и посмотрела на циферблат. — Но еще минута, и опоздаю. Ромаэль, дождешься Лулу и сразу же выезжайте. А мы поедем вперед. Идем, девочки.
***