Сердце Лиссарины замерло, когда она увидела яркие огни Алмазного дворца. Дворцовую площадь украсили фонариками, которые придавали ей сказочный вид. Рин не находила ничего общего между сегодняшней площадью и той, откуда она чудом унесла ноги. В прошлый раз ей даже не удалось разглядеть красоту королевского дворца, сердца Эденваля, но сегодня, в свете этих волшебных фонарей она едва ли не прослезилась от того, насколько дворец был прекрасен.
Теперь она поняла, почему его назвали Алмазным. Не для красного словца, как она раньше считала. Стены дворца, покрытые какой-то странной краской, действительно переливались на свету, как алмаз на солнце. Днем этот эффект как-то не бросался в глаза, но ночью стены словно сияли изнутри.
— Это просто невероятно, — шепнула ей Ровенна, когда они вышли из кареты во внутреннем дворе. Кучер тут же уехал, чтобы уступить место следующему экипажу.
— Никогда не видела ничего подобного, — так же тихо ответила Рин, и вместе с подругой вошла внутрь.
И едва ли не потеряла сознание от странной головной боли. Она была резкой, словно выстрел, вспышкой, ослепившей ее на несколько секунд. В глазах замелькали черные точки, а уши заложило, словно в них попала вода. Неожиданно воздуха стало очень мало, как будто кто-то выкачал его из помещения, и Рин пошатнулась. Но падать в обморок и задерживать гостей – верх неприличия, особенно на входе, поэтому она сделала очередную попытку глубоко вдохнуть и медленно выдохнуть, и неприятное чувство растаяло, как дым.
В небольшой комнате, служащей как бы холлом, находилось несколько семей, приехавших раньше. Они прихорашивались у зеркал, кто-то поправлял наряд, проверяя изъяны. У огромных белых дверей стояли два лакея, задача которых, судя по всему, состояла в открытии и закрытии дверей. Их лица ничего не выражали.
Ваэри Монтфрей повернулась к девушкам лицом, спрятанным под черной маской.
— Старайтесь держаться вместе, дорогие, — предупредила их герцогиня, проверяя прическу Ровенны. — И будьте вежливы с каждым человеком, который с вами заговорит. К вам это относится в первую очередь, мисс Эйнар. Здесь нет посторонних людей, только сливки общества. Будет не лишним завести полезные знакомства.
— Можно мне спросить? — поинтересовалась Лиссарина, и Ваэри сухо кивнула. Рин явно ей не нравилась. — Здесь можно пить напитки, которые разносят слуги?
Ваэри посмотрела на нее, как на дурочку, но для Лиссарины этот вопрос был жизненно важен. Однажды на балу Черной Розы она уже выпила шампанское, безобидное с виду, но очень опасное внутри, и не хотела повторения истории, особенно теперь, когда убедилась, что за ней тщательно наблюдает герцогиня.
— Да, разумеется, дорогая, — Ваэри улыбнулась одними уголками губ. — Здесь предлагают шампанское, очень вкусное. Только не переусердствуйте. Леди должна знать меру. Да, и еще. Я с вами не пойду. Войду в зал с другой стороны, вместе с Фабироном.
С этими словами она скрылась за маленькой, едва ли заметной дверью в стене.
Лакеи распахнули перед ними двери, и Лиссарина шагнула во мрак. По крайней мере так показалось сначала, а затем глаза привыкли к темноте, и Рин заметила маленькие свечки, украшающие бальный зал наподобие тысячи крошечных светлячков. Свечей было много, но их размер не позволял освещать помещение как положено. Как и в Рашбарде ночью, такие свечи только порождали причудливые и одновременно пугающие тени на стенах, а гостям приходилось двигаться в полумраке.
У Пляски Теней есть своя история, и ее Лиссарина прочитала в библиотеке накануне, чтобы быть во всеоружии. Предупрежден – значит, вооружен, а ей не хотелось бы чувствовать себя беззащитной среди огромного количества людей. Спасибо, этого хватило во время экскурсии.
Итак, когда Симиэль Дейдарит основал столицу, его сердцем он сделал Алмазный дворец. Но он так и не увидел свое творение в полном блеске, потому что строительство дворца закончилось только к пятидесятому дню рождения его сына Элдриаса (к тому времени Симиэль уже умер). Элдриас, дабы отпраздновать завершение, устроил роскошный бал, куда пригласил всех знатных жителей Эденваля, а для простого народа сделал этот день праздничным, распорядившись бесплатно раздать еду всем желающим.
Элдриас свято верил в магию. Он пригласил на бал самого известного духовидца того времени и приказал ему вызвать во дворец дух его отца, короля Симиэля, дабы тот, наконец, увидел Алмазный дворец во всем его величии. Духовидец, конечно же, попытался это сделать, но преуспел или нет – история умалчивает. Известно лишь, что в момент колдовства тысячи свечей погасли, и Элдриас, дабы не задерживать и не пугать гостей, решил схитрить. Он приказал слугам зажечь лишь столько свечей, сколько они успеют за три минуты, а потом объявил, что все это сделано не случайно, и это не какая-то оплошность, а все так и было задумано. Сказал, что в этот единственный день в году традиционные устои перестанут работать и все станут равными друг другу и свободными. Это означало, что любая замужняя женщина могла танцевать с любым мужчиной, не боясь навлечь на себя гнев мужа и не спрашивая его разрешения. А мужчина мог ухаживать за любой женщиной, независимо от его и ее положения в обществе. В общем, полная свобода действий, кроме, разумеется, прелюбодеяний, убийства и кражи.