Про кражу он мог, на самом деле, и не говорить, вряд ли самым богатым людям государства неожиданно понадобились бы чужие украшения, но Лиссарине все равно этот факт показался интересным.
Традиция носить маски появилась через несколько лет, когда выяснилось, что без именитого имени можно ощущать себя гораздо свободнее, и хотя большинство аристократов и так знали другу друга и могли различать под масками друзей, знакомых и врагов, такое развлечение все равно пришлось им по душе. Все маски были одинаковыми, за исключением двух: короля и королевы. Они были черными. Такое правило установили не случайно: гости смущались, если знали, что где-то среди таинственных людей скрываются царственные персоны, и боялись взболтнуть лишнего прямо в лицо королю. Тогда монархи слегка отдалились и были, так сказать, сторонними наблюдателями. Хотя тайком Цирен, с которым она столкнулась в библиотеке, сказал ей, что некоторые короли специально надевали белую маску, чтобы послушать разговоры о себе, узнать мнение подданых о политике и экономике страны.
…В целях секретности фамилии прибывших не разглашались, но слуга с железным посохом трижды стукнул им о пол, знаменуя прибытие новых гостей. Лиссарина застыла на секунду в нерешительности, но Ро, все это время державшая ее за руку, потянула ее вперед. Как всегда, она лучше контролировала себя, находясь среди большого скопления людей.
А людей и правда было много. Хотя вернее называть их тенями, именно так они выглядели в полумраке зала. Рин с грустью подумала, что приди она даже в холщовой рубахе или наволочке, никто бы не заметил ее наряд. Можно было так и не наряжаться. Наверное, ценность этого бала все-таки не в красоте образов, а в самом ощущении тайны и умеренной вседозволенности, если можно так выразиться. И ей это нравилось, по правде сказать. Можно не волноваться, все ли шпильки на месте или какая-то предательски торчит.
Люди не стеснялись, говорили громко, от души смеялись. Музыканты играли расслабляющую мелодию, способствующую приятной беседе и новым знакомствам. В воздухе витали сладкие и цветочные ароматы духов, и каждая девушка, проходя мимо, оставляла за собой дурманящий шлейф. Лиссарина вдруг поняла, что это из-за темноты обострилось обоняние, позволяющее ей различить даже самый тонкий аромат.
— У меня кожа горит, — обеспокоенно сказала Ровенна. — Лишь бы не начать светиться.
— Даже не вздумай, — Рин от волнения чуть не прикусила язык. Только пожара сейчас не хватало. Здесь, конечно, света не доставало, но Ро не знала меры в этом вопросе.
— Что будем делать?
— Может, выпьем? Немного расслабишься, отвлечешься.
— Никогда не думала, что услышу это от тебя, — в темноте Рин разглядела усмешку Ро, и вместе они поймали ближайшего слугу с подносом и взяли по фужеру. Лиссарина сделала глоток неуверенно, ожидая почувствовать привкус чудо-шампанского, но нет. Приятный, сладковатый вкус, но ничего похожего на наркотик.
Толпа, до этого гудящая, как рой пчел, постепенно смолкла, когда на небольшой помост в дальнем конца зала вышли Эрцгерцог Фабирон Монтфрей со своей женой. Фабирон выглядел потрясающе: стройный, элегантный, в черном фраке с белой розой, приколотой к нагрудному карману. Светло-русые волосы аккуратно убраны назад, а на лице – черная маска. Даже в ней Лиссарина узнала бы его из тысячи.
Фабирон поднял руку в очень точном, изящном жесте, заставив гостей прекратить последние разговоры.
— Уважаемые леди и джентльмены, гости Алмазного дворца, мы рады приветствовать вас на самом грандиозном торжестве Эденваля!